(Не) курортный роман (СИ)

Это пышная белая ромашка с ярко-желтой сердцевиной. Красота нереальная.

– Позволишь?

– Где ты ее взял?

– Где взял, там уже нет.

– Зачем?

– Иди сюда, Карамелька. Не вредничай.

Послушно делаю шаг обратно. Задерживаю дыхание, когда его пальцы касаются моих волос, путаясь в буйных кудрях. Сережа зводит прядь за мое ушко и втыкает ромашку.

Всего на мгновение его глаза цвета шоколада замирают, любуясь проделанным, а горячие подушечки задерживаются на моей щеке. Ласково и нежно поглаживая, большим пальцем касается скулы и добирается до уголка губ. А за ним и его взгляд. Падает на мои губы…"

"Я делаю тяжелый вздох. Если он не прекратит, то я окончательно рискую потерять связь с реальностью. Его глаза они… Почему я в них тону? Они засасывают. В яркой радужке бушует пламя и тлеют угли, а яркие золотые крапинки, как воришки – солнечные лучики – пляшут и манят. Ох…

– Стеф…

– Я… кхм…

Отступаю и убираю мягко, но настойчиво руки парня со своего лица.

– Мы опаздываем. Так вот, о чем мы говорили? – разворачиваюсь и, старательно пряча дрожь в ногах, топаю к лифтам.

– О Людоедовне, – проскальзывает разочарование в тоне Сережи. – Не пойму, у вас с ней какие-то контры, Ростовцева?

– У меня с ней – нет. У нее со мной – да.

– Да ладно? – искренне удивляется мой “босс”, щелкая на кнопку вызова лифта.

Я провожаю взглядом зеленую стрелочку и бегущие цифры на табло.

Десять, девять, восемь…

– И чему ты удивлен? Я была уверена, что ты специально ее вымуштровал, чтобы она на меня всех собак спускала. Если кому в офисе от твоего зама и достается, так это мне. Ростовцева то, Ростовцева се, сядь, встань, гавкни, прокукарекай…

– Зачем мне ее на тебя натравливать, Карамелька?

Двери лифта разъезжаются, я захожу первой и только потом отвечаю:

– Понятия не имею.

А, немного помедлив, добавляю:

– Просто она появилась в нашем коллективе ровно два года назад. Это наводит на определенные мысли.

Мы с Нагорным переглядываемся.

И снова тот же лифт. И снова мы наедине. И снова все внутри переворачивается. С одной только разницей: в этот раз я отвожу взгляд, разрывая наш зрительный контакт первой. Все время до открытия дверей смотрю в зеркало на ту самую ромашку у себя в волосах. Она одна. А у меня в квартире сейчас вянет в одиночестве целый потрясающий букет.

Букет таких же шикарных ромашек…

Подаренных, как всегда, в утро вторника…

И, как всегда, без открытки и имени отправителя…

Цветы от анонимного поклонника…

А что если…

Стреляю глазами в сторону Сережи.

Он ведь тоже знал, что в этот вторник, в одиннадцать утра меня не будет на работе…

Парень вскидывает вопросительно бровь.

– Слушай, Сереж…

Начинаю и прикусываю язык. Да нет, чушь!

– Слушаю.

– Забей.

– Что такое, Стеф?

– Ничего. Глупости, – отмахиваюсь. – Показалось.