Не ломайся, девочка! (СИ)

Не позволю, слышишь? Я… Так, почему ты молчишь, гад?! Почему не оправдываешься! А ну-ка говори!

Боже, и не протиснуться! Этот завал из стульев все перекрыл!

Начинаю разбирать эти стулья, по одному составляя у противоположной стены, приговаривая.

— Мудак. Ты мудак… И друзья у тебя мудацкие. Ублюдки эгоистичные! Зачем твой придурок нас здесь закрыл? Зачем?! И жена его… Тоже это допустила! Свиньи… Бессовестные! У меня дочка маленькая… Она же… Жена его… Знает, что у меня дочь! Знает и допустила это… Ублюдки… Еще и про своих детишек мне плела, гадина. Сучка! Ненавижу! — плачу. — Всех ненавижу… Все твари эгоистичные. Лишь бы замять скандал! Репутация им жизни важнее. Ненавижу… Заказ больше не приму, пусть подавится своими деньгами… Пусть все своими деньгами подавятся…

Реву в три ручья. Ведь Тихон признаком жизни не подает.

Вроде козел он, каких поискать, но убивать я его точно не хотела!

А вдруг… несчастный случай? И меня за решетку посадят.

Как моя девочка… А как я сама жить буду, если я убила ее отца?!

Пусть даже по неосторожности, но убила!

Последний стул в стороне. Тихон бледный, под скулой наливает огромныя кровоподтек — ножкой стула проехалось по лицу, кое-где ссадины.

Ни одного движения.

Лицо обескровлено…

От автора: Бывает и так, чуть-чуть перестарались с выяснением отношений:)

Глава 46

Глава 46

Аглая

Я замираю от страха.

Паника ледяной удавкой вокруг горла скрутилась.

Вдруг он умер? Такой бледный, почти белый…

Надо послушать дыхание. Надо сделать что-то, а я по капле умираю, сердце не бьется от мысли, что я могу не услышать признаков жизни.

Меня трясет. Надо переломить себя.

Наклониться.

Вся жизнь сосредотачивается в моменте, когда я опускаю голову и замираю.

Прислушиваюсь, сердце едва бьется и… дыхание есть.

Прерывистое, слабое. Но есть.

— Уффф… — выдыхаю. — Живой. Конечно, живой. Гад. Ненавижу тебя! Ты живучее, чем таракан.

Тихон медленно открывает глаза, снова их закрывает.

— Хватит, — хрипит с трудом. — Зря ты так о супруге Расула отзываешься. Уверен, она даже не знает, что он затеял. Не знает!

— Откуда такая уверенность?

— Она сама сынишку несколько лет воспитывала одна и не сразу простила Расула за его косяки. Расул рассказывал, было непросто. Если бы она знала, то точно бы не допустила такого, чтобы тебя с дочерью разлучить. Даже на время… — он делает паузы, восстанавливая дыхание. — У меня башка, кажется, треснула. Все болит. Я… Я, наверное, заслужил. Но перед смертью хотелось бы дочку увидеть, Глаша.

— Да пошел ты… Вымирающий вид!

Отхожу в сторону, падаю без сил на диван.

С ненавистью смотрю в сторону двери туалета.

Проблема со стульями решена, но тяжеленная тумба на месте.

Тихон поднимается. На затылке — кровь.