Не ломайся, девочка! (СИ)

Несколько лет один! Думал, убьем друг друга… Пока по башке чем-то тяжелым не прилетело. Оказывается, фотоаппаратом супруги Расула. Потом она рассердилась и плакала от злости, потому что аппаратура была дорогая, а Расул клялся, что завтра достанет ей такой же, чуть ли ножки ей не целовал. И мне еще хуже стало… Он-то свое счастье в руках держит, а я… что я… Никто! Ничто, пустота…

Под видом решить, сколько я ему за тачку битую должен, еще раз пересеклись. Уже на свежую голову. Затолкал поглубже обиду, ненависть выпустил, а она давно — мертвая. Моя ненавист к нему — пустая, бессмысленная труха. Ненавидеть надо было себя. Поговорили немного… Я в Расула не верил, но, кажется, он моей скупой сводкой проникся. А толку?

Я только недавно вздохнул свободнее, но по сторонам до сих пор оглядываюсь. Окружил себя стольким количеством техники, проверяю каждую мелочь досконально. Будто параноик…

— Ты нахуя на всю ночь закрыл! У Глаши дочь, она чуть мне глотку не перегрызла, что дочка без нее ночевала.

— Я дал вам возможность поорать. Вынужденно.

— Благодетель хуев. Сколько денег я тебе должен? За погром!

— Нисколько. Чушь. Срачи все любят, даже породистые павлины. Наоборот, ажиотаж.

— А, так тебе еще и на пользу пошло. Кто-то снимал? — тут же привычно параноить начинаю, что на видео сняли.

Надо срочно все проверить и удалить, если вдруг Глашу там затронули!

— Успокойся, поговорили хоть? — пытается узнать.

Но нас прерывает щелчок двери.

В коридоре раздается стук каблучков.

Отхожу от Расула.

Глаша.

На щеке отпечатался след рукава моего пиджака.

Глаза еще заспанные, но уже мечут молнии.

Забросив сумочку на плечо, чеканит шаг гордо к лестнице.

Молчу, проглотив язык. Я в нее по уши… Глубоко так. Мне она даже в ярости нравится. Ведь какая сильная стала, гордая, на язык острая. Такая, какой я ее иногда чувствовал, не боящаяся сказать все, что думает. Сильная девочка, но… не моя девочка. И это больно.

В последний миг Глаша разворачивается в сторону Расула.

— С вашей семьей я больше не работаю. Авансы за будущие заказы верну сегодня же, как только доберусь до офиса.

И цокает каблучками по лестнице вверх.

Мне — вообще ни слова.

Только взгляд пронзительный и непонятный!

Что она этим взглядом сказать хотела? Я аж потерялся.

— А? — вскидывает брови Расул. — Не понял. Вернет авансы?! Как? Что это значит?

— Это, мой друг, значит, что жинка твоя нарядами от моей Глаши щеголять не будет.

— Не понял. Это вообще при чем здесь? Бизнес и… обиды личные! При чем тут это? — не догоняет. — Ты же не серьезно.

— Серьезно, — киваю. — Ты даже себе не представляешь, насколько все серьезно. Это же Глаша. Она и деньги вернет, уже помчалась возвращать, и от заказов откажется. Из принципа. Уж такая она… — вздыхаю."

"Поднимаюсь следом за Глашей по лестнице.