Не ломайся, девочка! (СИ)

По губам Тихона скользит улыбка, опасная, как бритва.

— Кретин решил, что этого будет достаточно. Тупой валеной. Даже следы замести не смог. Здесь бы любой, даже самый ленивый и тупой следователь справился. Все как на ладони…

— Ты?! Как ты… Кто ты, черт побери?!

Глава 19

Глава 19

Аглая

— Просто неравнодушный парень. У которого есть кое-какие связи, — усмехается. — Сорри, я не простой зек. И бояться следовало не меня, а…

— Себя, конечно же. Только себя. Я всю эту кашу заварила из-за…

Не смею поднять на Тихона взгляд.

— Так стыдно, — шепчу. — Я думала, ты плохой.

— Не святой, уж точно. Но не подонок… — растирает ладонью шею. — Спаивать девчонку, чтобы трахнуть — это дно. Уверен, если следователи копнут, куда нужно, окажется, что эта схема отработанная. На самом деле даже хорошо, что у тебя непереносимость оказалась сильнейшая. Ведь чаще всего такие случаи заканчиваются тем, что насильник остается безнаказанным, а у жертвы развивается комплекс вины, отягощенный смутными воспоминаниями о полученном удовольствии… — делает паузу. — Так сказал следователь. Не я. Будешь готова дать показания, сообщи.

Так много слов.

Еще больше событий.

Я в самой воронке, гуще. В эпицентре всего. Я, тихоня Глаша, которая всю жизнь старалась быть неприметной…

Мне нужно столько всего обдумать, а Тихон подбрасывает новую пищу для размышлений:

— Я не знал, можно ли сообщить кому-то из родни о случившемся…

— Нет! — отвечаю поспешно. — Никому.

— Ясно. Подруги? Хоть кто-то…

Неожиданно для себя горько смеюсь.

— От подруг одно название. Впрочем, нет… Одна под вопросом…

С грустью понимаю, что теперь довериться кому-то будет для меня очень сложной задачей.

И, конечно, сразу же задаю главный вопрос:

— Ты помог мне. Что я тебе должна?

— Ничего, Глаш.

— Ну уж нет. Я больше на это не куплюсь! Никогда! Бесплатный сыр только в мышеловке бывает.

— Что ж… Если настаиваешь… Кое-что ты можешь для меня сделать…

Взгляд Тихона бесстыже гуляет по моей тонкой фигуре в ночнушке, скользит по шее и останавливается на губах.

И, что самое странное, когда Михаил вот так на меня пялился, я испытывала тревогу и желание уйти, а сейчас…

Мне жарко.

По-приятному — жарко. От взглядов Тихона.

И голова чуть-чуть кружится: не знаю, что он попросит, но… волнуюсь.

***

Тихон

Незаметно для себя паузу выдерживаю. Взгляд залип на губах Глаши. Она и так тоненькая, верно называет сиделка, Синичка настоящая, еще и похудела после всего. Но глаза и губы на маленьком личике выделяются ярко. Особенно, губы — припухшие, немного пересохшие, приоткрытые.

Молят сделать их влажными. Я бы их сладенько лизал, прежде чем сунуть свой язык в этот доверчивый, глупый ротик.

Эх, бедовая девчонка! До чего же… проблемная.

И, самое паршивое, я даже обидеться на нее не в состоянии.