Не та девушка

Гьёрна, наверняка, отстранили, а замок без управляющего — что тело без головы. Сразу начинается процесс гниения.

Голос у поместья тоже теперь другой. Кроме собственных тихих шагов да редкого пения птиц, ничего не слышно, хотя в это время суток жизнь в замке бурлила громче всего.

Впрочем, тишина — это, скорее, хороший знак, чем плохой. Тешу себя надеждой, что слуги устроили себе выходной в отсутствие отчима. Такое уже бывало. Может, и правда мы с этим монстром не пересечемся?

Приближаясь к строению, рассматриваю темные окна. Особенно пристально вглядываюсь в мамину спальню. Хочется увидеть ее за стеклом, но мои чаяния не оправдываться. Жаль.

Недолго мешкаю на развилке дороги. Надо бы сначала к Ингвер, наверно… У нас ведь с ней ритуал. Прежде, чем встречаться с домочадцами после поездки, всегда захожу к троллихе на кухню, чтобы разведать обстановку и немного прийти в себя за чашкой чая. Нарушать заведенный порядок кажется неправильным даже сейчас, как если бы я отказалась от счастливого талисмана.

Обогнув флигеля, достигаю кухонной двери, так никого и не встретив. На кухне тоже безлюдно, будто замок сегодня вымер.

Эта неестественная пустота начинает не на шутку нервировать. А вдруг и правда умер кто-то? Вдруг сейчас около склепа проводят церемонию прощания? Вдруг… нет, мама не могла умереть! Я бы такое почувствовала.

Теперь мне ничего другого не остается, кроме как направиться прямиком в ее спальню. Еще раз нащупав в кармане конверт с противоядием, — тут он, никуда не делся! — бегом поднимаюсь по черной лестнице на второй этаж.

Вот и знакомая дверь… Тяжелая. Стальная. Эту дверь отчим велел отлить после того, как Хродгейр выбил прежнюю, дубовую.

Прижимаюсь ухом к холодному металлу — пытаюсь уловить, что происходит по другую сторону. Услышать ничего не удается, но это уже неважно.

Стучу несколько раз. Удары громкие и сильные настолько, что сразу начинает ныть кисть. Не услышав ответа, захожу в спальню и на пороге замираю. Пытаюсь переварить увиденное.

Кровать пуста. А у комнаты вид такой, словно здесь пронесся смерч, вытянул из шкафа все мамины вещи, разметал их по полу, кровати, подоконнику неровными слоями и кучами… Что здесь случилось? И куда делась мама?

Поднимаю с пола тонкую, шелковую сорочку. Вчитываюсь в ее энергетику, мягкую, тонкую, гибкую, но, на удивление, сильную. Пытаюсь нащупать сходные отпечатки ее хозяйки в пространстве. Уловив едва осязаемые мамины передвижения, иду по следу. Чувствую, что вот-вот опоздаю куда-то, — перехожу на бег.

К несчастью, увлекшись поисками и запыхавшись от непривычной спешки, слегка теряю связь с реальностью.

На секунду цепенею, когда из-за продолговатого здания конюшни прямо на меня вылетает карета, запряженная парой гнедых лошадей.