Не та девушка

Но даже, если бы сестра была тоньше эльфийки, это платье — все равно сущая безвкусица! И самое печальное, званый обед запланирован на сегодня, перешивать платье некогда. И новое не закажешь…

— Ну как? Красота, да? — сияет она, рассматривая себя в высоком зеркале.

Где красота? Где?! Такое чувство, что мы смотрим на разных людей! Мягко замечаю:

— Думаю, швее не совсем удался изначальный замысел. Давай-ка пройдемся по твоему гардеробу! Уверена, там найдутся более подходящие…

— И не подумаю! Мне нравится быть ярче тебя. Ты вон себе заказала какое-то скучное, неинтересное… А у меня красота, баснословных денег стоит!

Мне бы махнуть рукой, предоставить ей идти, в чем пожелает, но я искренне хочу сестре помочь. В конце концов, с трудом убеждаю ее поменять платье на более элегантное. Обещаю в утешение накрасить ее и причесать… Как будто я не сделала бы этого, облачись она в ту розовую катастрофу!

Пока накладываю освежающую маску на ее лицо, интересуюсь между прочим:

— Гретта, почему ты отказалась от проверки браслетом? Постеснялась Хродгейра?

— Этого нелюдя? Да мне плевать на него! Причина в другом… Помнишь, мы с тобой ходили ночью в кабак?

— Да, — удивленно подтверждаю. Как такое можно забыть?

— А я не помню! То есть помню, что мы там были, а что случилось после того, как бешеный Эйрик вынес меня на плече из таверны, не помню! Я давно тебя хотела спросить, но подходящей ситуации все не находила… Ты же рядом тогда была, да? Ты не бросила меня в тот вечер?

Ее большие карие глаза умоляюще вчитываются в мои. Сейчас она выглядит настолько трогательной и ранимой, что хочется обнять и покачать ее на ручках. Утешить, как маленькую. Беру ее за похолодевшие от волнения руки, заверяю:

— Ничего у вас не было. Ты, умничка моя, огрела Эйрика по голове. Тот потерял сознание и вскоре после этого мы уехали домой.

— Слава Великому! Я надеялась, что ты именно это и скажешь! Но… Ты уверена, что я его не убила? Ну, безумного льва… Эйрика.

Закрываю на миг глаза. Фокусируюсь. Вспоминаю тот вечер. Бронзовые волосы в траве и… стон! Он явно стонал. Значит, был жив. Я киваю:

— Уверена. Он был жив.

— Хорошо, — щеки Гретты наливаются краской. — Я бы не хотела убивать такого мужчину. Признаться, я даже не уверена… Ладно! — она натуженно улыбается, — К чему это я на пороге удачного замужества вспоминаю невесть что!

Больше мы к этой теме не возвращаемся. По уверениям Гретты, наведение красоты требует полного расслабления. Хотя на мой взгляд, она боится откровенничать. Не со мной даже, а с собой, в первую очередь.

Когда наступает мой черед спуститься в блюдо омовения, — круглый, глубокий металлический сосуд, захожу за ширму, скидываю с себя одежду и с наслаждением погружаюсь в ароматную, слегка остывшую воду.