Не теряй головы

И в то же время, подбеги она сейчас и скажи ему об этом, его бессердечные глаза тотчас наполнятся раскаянием и сочувствием. Загадочное, непостижимое существо! Никогда ей не понять его до конца… Восхитительное, постоянно ускользающее, неотразимо обаятельное создание, и она обречена любить его вечно. В сотый раз Венис задавила в себе настойчивую мысль, что из всей их компании Генри легче всего представить себе убийцей.

Все помогали ему спуститься, смеясь и болтая, – все, кроме Пенрока и Венис.

Пенрок сказал серьезно:

– Одному богу известно, какие из этого сделают выводы.

Джеймс всегда любил мимоходом осадить Генри – просто ради удовольствия понаблюдать, как тот сникнет.

Вот и сейчас он небрежно заметил:

– Интересный эксперимент, да только что он доказывает? Шубу ты туда дотащил, однако мертвое тело – это совсем другое. Пайпа при всей своей миниатюрности была довольно мускулистая и в кости широкая. Весила она немало. У тебя чуть руки не оторвались, хотя ты нес фунтов, скажем, десять-двенадцать. Больший вес тебе не осилить.

– Мне не осилить, – согласился Генри, рассматривая стертые до волдырей ладони.

 – Но я и сам не великан и не страдаю чисто английским культом бицепса. Терпеть не могу командные игры и всяческие гантели. А человек с крепкими руками вполне бы справился. Или, допустим, горилла… Или…

– Или воздушный гимнаст, – буркнул Пенрок и медленно побрел прочь, к дому, где по случаю затемнения не светилось ни одно окно.

Воздушный гимнаст! Кокрилл замер в густой тени, пораженный словами Пенрока – они далеко разнеслись в холодном ночном воздухе. Тротти! Как же он сам не сообразил? Тротти знала Грейс Морланд и Пайпу еще девочками.

У нее могла быть тысяча причин для убийства. А ведь они с Пайпой похожи… Довольно большая голова, морковно-рыжие волосы, длинное туловище, из-за которого ноги кажутся короткими… И скрытая сила, физическая и духовная. Что, если Тротти – мать Пайпы? Она всегда была больше привязана к Пайпе, а не к напыщенной ханже Грейс.

Тротти! Все-таки Грейс Морланд рассказала ей о шляпке. Быть может, прибавила что-нибудь свысока о Фрэн, какие-нибудь гадости вроде тех, что она наговорила Пенроку. А Тротти любила Фрэн и Венис.

Увидела Фрэн с Джеймсом в саду, сложила два и два и догадалась, что дверь черного хода в эту минуту открыта. Зашла в дом да и взяла шляпку из картонки, пока те двое разговаривали под яблонями. Потом нахлобучила шляпку на голову убитой хозяйки, крикнув с безумной насмешкой: «Получай, самодовольная лицемерка!» И, рыдая, а может, хохоча, побрела прочь на жалких, скрюченных ногах…"

"Пайпа все это видела. Или, может, не все, а только часть. Значит, Пайпа тоже должна умереть.