(не)твоя дочь

Говорят, время меняет людей. Если только внешне. Воронцов каким был гадом, таким и остался. Разве что возмужал и похорошел. И целоваться стал гораздо лучше.

Я задеваю старую рану, которая, казалось, давно зажила. Ан нет. Еще почему-то болит.

Набираю в легкие побольше воздуха, шумно выдыхаю, беру себя в руки и молча покидаю квартиру. Деньги свои пусть засунет… куда подальше.

Я уверена: он предложил их только для того, чтобы посильнее задеть меня.

И его слова о каком-то споре… Что он имел в виду?

Найти Нику, чтобы узнать поточнее?

И тут же приходит мысль: а оно мне надо?"

"Я наконец-то выхожу на улицу, где уже вовсю кипит жизнь.

Домой идти желания нет. Там Артем, там выяснения отношений. Хотя какие выяснения? Просто собрать вещи, найти другую квартиру и съехать.

Но это позже.

Сейчас же я просто хочу развеяться. Погулять. Поэтому почти до самого обеда бесцельно брожу по городу. Наслаждаюсь прогулкой и хорошей погодой.

Ближе к двенадцати часам желудок дает о себе знать. Кроме чашки кофе, с утра во рту так ничего и не было.

Я захожу в первую попавшуюся забегаловку в надежде перекусить.

В кафе почти нет народа в это время, поэтому ждать приходится недолго. Мне приносят рагу из телятины с овощами, салат, чайник свежезаваренного чая.

Выглядит все аппетитно. Рот тут же наполняется слюной.

Я пробую первую ложку, зажмуриваясь от удовольствия. Открываю глаза и… отвлекаюсь на неожиданный звонок.

Неожиданный потому, что это последний человек, кто вообще мог обо мне вспомнить.

Я удалила этот номер из телефонной книги. Вычеркнула из своей жизни.

Гипнотизирую телефон добрых секунд десять. Или даже больше. Это не Артем.

Это хуже.

Смартфон замолкает, и наступает странное облегчение. Я не хочу сейчас разговаривать.

Но девайс словно насмехается надо мной, снова вспыхивает экраном и начинает вибрировать.

Настойчиво.

Назойливо.

Уже в третий раз.

– Слушаю, – не выдерживаю я.

Любопытство все же берет верх, и я решаю ответить.

– Здравствуй, Яна. Разбудил? – слышу насмешливый голос.

Я нервно жую губы, едва сдерживаясь от желания нагрубить.

– Удивил, – отзываюсь в тон ему. – Чем обязана?

– А я не могу просто позвонить собственной дочери, чтобы узнать, как ее дела?

– Просто? Дай подумать… Не помню такого.

В трубке повисает долгая тишина. Слишком тягостная, чтобы не проникнуться.

Папа не выдерживает первым. Тяжело вздыхает и спрашивает:

– Все еще обижаешься на нас?

– Я? С чего вдруг? Разве ты дал повод?

– Возможно, я был немного резок с тобой. Но свое решение уйти ты приняла сама. Тебя никто не выгонял.