(не)твоя дочь

Всколыхнут кучу неприятных воспоминаний, которые я давно похоронила, выльют в душу ведро грязи и взвинтят нервы.

Я не готова еще и к такой встряске. Я сейчас хочу лишь одного: чтобы этот проклятый день закончился! Все!

– И после всего этого ты еще общаешься с ним? Позволяешь видеть ребенка? Разговариваешь как с нормальным человеком?! Янка, ты не просто дура, ты мегадурочка!

– Все сказала? – закипаю уже всерьез.

Распахиваю входную дверь и ясно даю понять, что больше терпеть ее не намерена."

"– От осинки не родятся апельсинки! У него мать – тварь последняя, и он такой же, – делает она еще одну попытку достучаться до меня.

Я смутно вспоминаю про историю, связанную с отцом Ники и матерью Воронцова. Когда первый увлекся новой соседкой и чуть было не бросил семью. Помню, как Ника рыдала, не желая признаваться, что происходит, и как шептались соседи, рассказывая каждый свою версию.

Одни говорили, что это Анатолий Алексеевич кобель и Валентина не виновата. Мол, она и знать его не хочет, а он ей проходу не дает. Другие, наоборот, взяли сторону мужика и обвиняли маму Воронцова, утверждая, что из-за таких вот профурсеток семьи и рушатся как карточный домик.

Закончилась эта история тем, что Воронцовы внезапно съехали, а родители Ники нашли общий язык и остались вместе.

Меня на тот момент не интересовали дворовые сплетни, а Ника не выносила сор из избы, упорно избегая всяческих расспросов на эту тему. Поэтому их история для меня так и осталась на уровне слухов.

А вот у подруги, похоже, свои счеты к Воронцову. Которые, в принципе, меня не касаются.

– Ника, уходи. Я не хочу с тобой ссориться, но все перечисленное тобой – это перебор.

И не твое дело! А еще впредь с подобной темой, а тем более с обвинениями и предъявами, ко мне не приходи. Даже слушать не стану. – Делаю широкий жест рукой, приглашая ее на выход. – Спокойной ночи!

Подруга молчит, испепеляя меня взглядом. В какой-то момент мне кажется, что еще немного – и у нее просто пар повалит из ушей, если я не покаюсь и не пообещаю изгнать из своей жизни ненавистного ей Воронцова.

– Так, значит, да? – отмирает она и шумно втягивает носом воздух.

– Забыла уже? Забыла, как верной собачкой ждала его вечерами? Забыла, как отшивала всех достойных парней ради него? Как с нами спорила, что он не такой, как все? И чем все закончилось? – расходится подруга не на шутку. – Да он беречь должен был такую девушку, как ты. На руках носить, а вместо этого что? Мало того, что чуть было не изнасиловал, так еще и тебя виноватой сделал. Тоже память отшибло? Причем просто так! На пустом месте! Потому что кукухой поехал! Потому что мразь.