9
0Соня встала, отдернула штору. Замелькали синие отблески мигалки. По переулку промчалась «скорая». Когда вой затих, Соня услышала, что звонят в дверь.
Было воскресенье, десять часов утра. Взглянув в глазок, она увидела доктора Макса.
— Соня, откройте, умоляю, — сквозь дверь голос его звучал вполне отчетливо, — нам нужно поговорить.
Когда люди Зубова забирали Соню с борта яхты Эммануила Хота, доктор Макс преградил путь, у него в руке был пистолет, и прощание получилось нехорошим.
«Ты не уйдешь, Софи. Ты должна найти ответ, это твой долг, твой крест. Ты не можешь все бросить и забыть. Цисты у нас. У тебя ничего не осталось», — так, кажется, он сказал.
Из всех обитателей проклятой яхты он единственный говорил по русски и был похож на живого человека. Соне даже стало жалко доктора Макса, когда кто-то из людей Зубова схватил его сзади за ноги и повалил.
И вот теперь он стоял за дверью ее московской квартиры, умолял впустить. Свет снаружи, на лестничной площадке, был достаточно ярким, чтобы даже сквозь глазок заметить, как доктор Макс похудел, осунулся, какой он бледный и несчастный.
Соня тронула задвижку и заметила, что она едва держится на двух разболтанных винтах.
— Я один, я ничего плохого вам не сделаю. Вы можете вызвать милицию, можете позвонить Зубову, но будет лучше, если вы просто впустите меня.
— Хорошо, — сказала Соня и открыла дверь. Доктор Макс не вошел, а просочился в узкую щель, захлопнул дверь, оглядел замок и быстро прошептал:
— У вас есть отвертка?
— Кажется, была. Зачем вам?
Макс показал глазами на задвижку, скинул куртку. Руки у него тряслись.
— Соня, слушайте меня внимательно, у нас очень мало времени. Пока вы будете одеваться, я попробую починить замок. Потом мы пойдем куда-нибудь позавтракаем, — он справился наконец со шнурками, разулся.
— Макс, что происходит?
— Потом объясню. Где инструменты?
— Идемте, покажу, — она открыла тяжелый нижний ящик кухонного шкафа. — Берите все, что вам нужно, а я, с вашего позволения, приму душ. Я только что проснулась.
— Хорошо. Но, пожалуйста, быстрее.
«Он выманит меня из дома, и в каком-нибудь тихом переулке они затащат меня в машину, — думала Соня, стоя под горячим душем, — надо было включить телефон и позвонить Зубову. Зачем я вообще впустила доктора Макса? Почему так спокойно оставила его одного распоряжаться в моем доме? С какой стати он вдруг взялся чинить задвижку? На самом деле она уже лет десять держится на одном винте, просто раньше никто этого не замечал. Может, он блефует? Устроил хитрую инсценировку перед похищением?»
Нет, пожалуй, доктор Макс не блефовал. Она поняла это, как только увидела его изможденное, бледное до синевы лицо, красные воспаленные глаза, трясущиеся руки. Но дело даже не в том, как он выглядел, как вел себя и что говорил.
