Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

— У меня странное дежавю… — Алена поднялась и, опершись о столешницу, произнесла, практически по буквам: — Пошел в жопу!

— Я бы с радостью, — проговорил, не сдерживая иронию.

— Опять нагнуть меня хочешь?! — вспылила Алена, глядя на мою довольную рожу.

Я посмотрел на нее тяжелым мужским взглядом и ответил со всей откровенностью:

— Очень хочу нагнуть. Ты знаешь в каком смысле, — я тоже поднялся.

— Не подходи… — хрипло выдохнула, делая шаг к двери. Я к ней, она от меня. Алена бросилась к выходу, я успел ударить ладонью, не давая открыть дверь.

— Один поцелуй, девочка моя, — проговорил, как в бреду, становясь жертвой безумной тяги и сладкого аромата ее кожи.

— Нет… — рвано вздохнула, обессиленно отталкивая меня.

Мягкие… Какие же у нее мягкие губы, податливые, со вкусом спелой малины. У меня башню сорвало окончательно, когда проворным языком скользнула мне в рот, возбуждая и заигрывая. Ладонь инстинктивно взлетела вверх, сжимая упругую грудь. Я помнил острые соски, розовые ореолы и родинку над левой — целовал ее много раз.

— Алена… — шепнул просяще. Хочу ее. Сдохну, если не получи немедленно. Она игриво ступней погладила мое бедро и… Бляяя!

— Больно! — едва протолкнул сквозь зубы. Черт! Зарядила мне по яйцам. Ебать, там, кажется, омлет с сосиской. А-аа!

— Это мой ответ на все твои предложения. А будешь руки распускать, останешься импотентом. Пока.

Алена ушла, а я упал в кресло, растирая ушибленный пах. Дерзкая дикая кошка! Было больно, в голове шумело, но я видел свое отражение в зеркальных панелях — более глупой, но счастливой улыбки давно не видел. Она ответила! Алена целовала меня, а это кое-что значит. А в остальном… Я знал, что ей нужно время, чтобы обдумать. Предложение спорное, но она поймет его выгоду. Рано или поздно поймет. Лучше, конечно, пораньше.

— Андрей, давай, занимайся, — сказал, когда адвокаты вернулись. — На днях позвоню, обсудим правки в договоре. Веди переговоры с ее адвокатом, — поднялся и поковылял к выходу. Нужно к урологу записаться: такой важный орган пострадал. Без яиц мне не жить."

"К восьми вечера приехал к сыну. Конечно, я понимал, что, не проживая вместе, очень сложно выполнить все обещания — я ведь работал. Чуть опоздаю и все — дети спят. Но дома, даже если задержался, мог поцеловать сонных, принести воды ночью или вытереть задницу, если понадобится. Оптимальный вариант попробовать пожить вместе, дать друг другу шанс как родителям. Ну и как мужчине и женщине, да. Больше мы не будем чужими, что бы ни произошло. Даже если Алена не простит. Если не любит и не сможет полюбить. Я прошу всего лишь три месяца времени. Три месяца — для нас оказались сакральным сроком. Но в этот раз я верил в себя, в нее и в удачу.