Нелюбимая

Пыталась отговорить от того, чтобы не брать работу в больницу, но будто кто-то собирался меня слушать.

Алексей быстро взял ноутбук Германа и понес в машину. Муж подошел к нам и первым делом поцеловал меня в лоб. Так нежно и так долгожданно. У меня от удовольствия даже глаза прикрылись на секунду. Затем Герман осторожно коснулся здоровой рукой Викиной головки, украшенной симпатичным розовым чепчиком.

— На тебя похожа, — тихо проговорил Герман и так же, как и меня секунду назад, поцеловал нашу мирно спящую дочку.

— Может быть, но глаза и взгляд определенно твои.

— Такая маленькая.

Моя девочка, — Герман улыбнулся так, как никогда прежде. Столько тёплой отцовской любви и ласки читалось сейчас в нем, что даже сердце непроизвольно сжалось.

— Герман! — громкий женский голос вмиг уничтожил такую интимную семейную минуту нашего единения. Сложилось такое ощущение, будто обухом по голове дали.

Я обернулась и увидела ту самую незнакомую-знакомую женщину, с которой еще совсем недавно встретилась в больничном кафетерии.

Всё внутри меня резко сжалось, словно мое тело уже готовилось защищаться. Это совсем не к добру.

Я посмотрела на Германа и нахмурилась. Он был удивлен и, кажется, что это удивление носило негативный характер. Черные брови сдвинулись на переносице, губы превратились в узкую полоску. Затем в тёмных глазах моего мужа мелькнуло раздражение и недовольство.

Я хотела сказать, что нам сейчас лучше уйти и не обращать внимания на визит незваной гостьи, но женщина меня опередила.

— Здравствуй, дорогой, — она, будто не замечая меня, подошла вплотную к Герману и привстав на носочки, поцеловала его в щеку, как своего давнего приятеля.

Меня словно током ударило от этой картины.

Захотелось резко отвернуться, но я этого не сделала лишь по той простой причине, что не хотела разбудить Вику. В груди что-то неприятно зашевелилось. Ревность? Да, это, кажется, была именно она.

Герман отшатнулся и измерял наглую женщину суровым взглядом.

— Зачем явилась? — тон строгий.

— Хотела увидеться, поговорить, — женщина продолжала улыбаться и невинно рассматривать моего мужа.

— Нам давно уже не о чем разговаривать, — отрезал Герман и не дожидаясь ответа, подошел ко мне. — Идём в машину.

— Мне больше не к кому обратиться! — женщина сорвался на крик.

— Я — не центр помощи тем, кто любит причинять боль, — всё так же спокойно ответил Герман, не сбавляя шаг.

— Герман, я ведь люблю тебя! — немного помолчав, выпалила женщина и направилась к нам.

Муж резко остановился, словно сказанное пулей пролетело по воздуху и попало ему куда-то в грудь. Я тоже остановилась и невольно стала посторонним свидетелем чужой драмы. Это едкое чувство быстро начало шириться внутри меня, сродни какому-то опасному вирусу.