Нелюбимая

Причем это была не просто зависть, а какой-то отравляющий, густой как смола, яд. Боже, я никогда в ее глазах столько ненависти не видела.

И почему я была настолько слепа? Почему не замечала очевидного? Да мне даже в голову такое прийти не могло. Моя сестра на стороне Ларисы. Раньше бы я в подобный тандем не поверила, но оказывается, порой возможно абсолютно всё.

Я тихо плакала, поджав губы. Мне было всё равно на то, что Герман уже умудрился увидеться с Ломовым и вручить ему деньги только, чтобы меня оставили в покое. Хотя, если так посудить, то Саше я получается нужна была тоже из-за денег.

Отвергнутая сестрой, проданная родителями и парнем, которого я раньше по глупости думала, что люблю. Вещь. Я почувствовала себя обыкновенной вещью. Продали-купили. Ненужная. Нелюбимая.

Конечно, львиную долю на себя забирала и моя беременность, поэтому всю эту ситуацию я принимала преувеличенно близко к сердцу. Но справиться с собой всё равно не могла. Я ведь хотела, как лучше. Искренне переживала о том, а как Алина справится со своей утратой. Всю душу держала вот так нараспашку и перед родителями, и перед Ломовым, и перед собственной сестрой.

А ничего кроме растоптанных ошмётков этой самой души я и не получила.

Вслед за разговором в домике я вспомнила еще одну реплику Германа. Она была брошена еще очень давно, но чётко врезалась мне в память. Тогда муж говорил о том, что он от меня никогда не откажется, я буду умолять его не делать этого и он послушается, несмотря ни на что. Так оно и получалось сейчас. Нет, я конечно, не умоляю его в прямом смысле этого слова. Просто, кроме него, я кажется, действительно, никому больше по-настоящему не нужна. Несмотря на наши бесконечные скандалы, недопонимания и всякие ситуация, когда нервы наизнанку выворачивались, Герман оставался верен себе и мне.

Водитель видел, что я плакала, но ничего говорить не стал, просто молча выполнял свою работу. Я пыталась успокоиться, взять себя в руки. В конце концов, ничего смертельного не произошло, просто разочаровалась в близком человек. А что? Будто родной человек не может разочаровать. Будто, если мы одной крови, то это уже обязует нас всех к чему-либо перед друг другом. Но всё-таки как остро жжёт в груди.

Приехав домой, я глубоко вздохнула, затем выдохнула и только после это открыла входную дверь.

Герман сидел в гостиной на диване с ноутбуком на коленях и читал какие-то бумаги. На кончик носа съехали очки. Всё-таки действительно решил перейти на них? Хотя, наверное, оно и к лучшему. Но, пожалуй, капли всё равно придется применять, чтобы белки не выглядели такими воспалёнными.

— Здравствуй, — торопливо произнёс Герман, заметив меня.

— Привет, — я повесила пальто в шкаф и прошла в гостиную. Главное, снова не расплакаться.