Нелюбимая

Сейчас он мне чем-то напомнил дикого зверя, который определенно что-то понимает, но выразить свою мысль никак не может.

— Я знаю, в это трудно поверить, но Саша пришел помочь, и ты должен это принять, слышишь меня?

Муж шумно втянул воздух, затем медленно выпустил его и дал знак, чтобы Алексей отпустил. Охранник недоверчиво посмотрел на меня, как бы спрашивая разрешения, я одобрительно кивнула.

— Хорошо, — стараясь как можно спокойней, произнес Герман. — Идем ко мне в кабинет, — его голос отозвался металлом, когда он обратился к Саше.

Ломов противиться не стал и последовал за моим мужем.

Мать усадила меня на диван и подала стакан с водой. Я сначала не поняла, зачем она это сделала, пока не обратила внимание на свои руки и колени — они просто дико трусились. Нервное, но для меня почему-то незаметное.

— Может, успокоительного дать? — заботливо спросила мама.

— Нет, — я взяла стакан, осушила больше половины и отставила на журнальный столик. — Главное, чтобы они там друг друга не поубивали.

— До этого уж точно не дойдет, — мама эти слова проговорила с такой уверенностью, что у меня даже сомнений не осталось.

Я настолько сосредоточилась на своей какой-то внутренней и совершенно невыносимой боли, что сил хватало только смотреть в одну точку перед собой. Мне просто очень хотелось, чтобы всё закончилось, чтобы моя дочка наконец-то была рядом. И пока этого не случится, я не смогу вообще нормально функционировать, просто какая-то невнятная серая тень, но уж точно не человек.

Вскоре послышался стук двери и в гостиной появились Герман с Сашей. Я вскочила и на секунду закрыла глаза, потому что из-за резкого подъема голова жутко закружилась.

"— Арина, — Герман подошел ко мне и взял мое лицо в свои аномально горячие руки. — Обещаю, что наша дочь уже сегодня будет здесь.



— Я в тебя верю, — я обняла Германа только на секунду, а потом муж стремительным шагом направился в сторону входных дверей.

Не знаю, какой именно разговор состоялся между Германом и Ломовым, но чутье мне подсказывало, что всё вот-вот закончится.

24.

Тяжесть ответственности тянула меня к земле, буквально придавливала к ней, но я не боялся. Сейчас вообще страх был для меня чем-то далёким, эфемерным, бессильным.

Никаких лишних мыслей. Всё мое внимание было сосредоточенно исключительно на том, чтобы найти свою дочь, иначе я с ума сойду и тогда могут возникнуть жуткие последствия. Я мог ожидать от собственного брата любого подвоха, любой неприятности, мерзости, но это… Андрей зашёл слишком далеко.