Несудьба

Он молчит первые несколько секунд, осматривая мое лицо, и в раздевалке полнейшая тишина. Наш тренер никогда не спускает с рук подобное. Никогда. Саву однажды выперли из команды за драку, ему просто повезло вернуться. Выгоняли одного защитника, ему тоже повезло, что в другую команду забрали. Тренер не особо разбирается, кто прав в драке, а кто виноват. В целом он прав. Мы спортсмены, должны не только в руках держать себя, но и делать так, чтобы у окружения и мысли не было ввязаться во что-то подобное.

А тут я во всей красе, еще и на сборах. То есть точно с кем-то из соперников, а не просто на улице от гопоты местной отбиться пытался.

– Это что? – задает он вопрос холодным тоном, на который не требуется ответ. Молчу, чуть опустив голову. – Руки показал.

Проверяет костяшки, чтобы знать, принимал в драке участие, или нет.

А я идиот полнейший, в психах о будущем забыл подумать, когда лупил ствол дерева у медпункта и костяшки в кровь разбивал. Не поверит, что о дерево, даже говорить не буду.

Протягиваю руки, сжав кулаки. У тренера зубы скрипят и ноздри от злости дергаются. Кажется, что он мне на лице сейчас еще что-нибудь нарисует, несмотря на то, что никогда и никого из нас и пальцем не тронул.

– Из-за бабы? – спрашивает. Киваю. Даже слово «баба» не режет сейчас. – Ты правила знаешь, Булгаков. Вещи собрать до вечера, на утро закажут билет на самолет. Переночуешь в гостинице. Всего хорошего.

Он разворачивается и уходит сразу же, громко хлопнув дверью, а в раздевалке так и остается гробовая тишина.

Я предполагал, что так и будет. У тренера всегда такой подход к делу, и есть вполне разумное ему объяснение. «Вы, старшие, подаете мелким пример. Если я вас в строгости держать не буду, ни из кого ничего путного не выйдет.

В команде должна быть дисциплина. Я ее нарушил. Понес наказание. Вполне заслуженно, как мне кажется.

Только вот паршиво от этого понимания не меньше.

Первым из мужиков отмирает Леха:

– Серый, давай мы поговорим с ним. Какого хрена выгонять-то сразу? Ну подрался, с кем ни бывает. Надеюсь, ты его разукрасил. Он меня бесит.

– Держали меня дружки его, пока этот бил. Ничего я ему не сделал, – выдыхаю и сажусь на лавку, опуская голову и закрывая глаза.

– Так это меняет дело! – вскакивают они все. – За это не выгоняют! За это того идиота проучить надо!

– Ага, чтобы и вас всех выперли, и «Феникс» без крыльев остался. Идите, пацаны, на тренировку. Я пойду вещи собирать. Спасибо вам за все, никогда не забуду.

Я впервые в жизни, кажется, по-настоящему готов был заплакать. Подкатило к горлу, с трудом сдержался и не разнылся, как девчонка.

Я в «Фениксе» чуть больше двух лет.