Невеста демона

С полной луной.

– Летим в долину Гар, моя хорошая, – прокричала я ящерке, не опасаясь быть услышанной на такой-то высоте.

Мне еще в детстве рассказывали, что ящерки рождаются с неким знанием. Они великолепно ориентируются в пространстве. То есть скажи им: «Летим в Стор» – полетят. Скажи: «Летим в Бакелорг» – без проблем. Скажи: «В столицу» – и туда знают маршрут. Вот такая загадка природы!

Поэтому я не сомневалась, что ящерка доставит в долину.

А там… Там разберемся по ходу действия. И с тетушкой обстоятельно побеседуем. Теперь-то у нее иродов-заступничков не будет!

Мы летели.

Ночью небо казалось другим. Более холодным, что ли, несмотря на то, что на нем сияло несметное количество звездочек. Еще оно казалось ближе и доступнее. Создавалась иллюзия, что протяни руку – и сможешь взять кусочек неба. Заманчивая перспектива.

Поддавшись мимолетному порыву, я так и сделала. Протянула руку и…

Бах!

Удар был такой силы, что зазвенело в ушах, грудь сдавило, а голову откинуло назад, едва и вовсе не оторвав.

Ворота Лазгара.

Темнейший! Как же я про них забыла! Совсем забыла! Ни разу не вспомнила! Даже мимолетно!

И мы на всем ходу врезались в них.

А потом…

Потом началось падение.

Удар в основном пришелся на мою золотую девочку, но досталось и мне. Голова закружилась, перед глазами потемнело, а сама я начала заваливаться набок…

И последнее, что увидела, прежде чем темнота полностью поглотила – огромного черного дракона, несущегося на меня. А на драконе с искаженным лицом восседал демон.

Такой зеленоглазый.

Такой блондинистый.

Такой… мой.

Все – дальше темнота. Занавес не опустился, он рухнул.

Глава 11

– Пороть тебя некому… Хотя…

Вот скажите, если вам снится сон, значит, вы живы?

Я ничего не чувствовала, ничего не понимала и точно не хотела оживать, зная, что меня ждет порка. А еще у меня все болело.

И жарко было. Очень.

И глаза… Что с моими глазами? Я не могла их открыть. Вот никак!

А голос между тем продолжал:

– Теперь я понимаю твоих братьев… Отлично понимаю, черт побери! – интонация такая странная у голоса – ворчливо-заботливая.

Причем тут мои предатели? Эх, и не увижу я их перед смертью… И не скажу, что простила, что люблю и больше не сержусь… Эх…

Почувствовала, как что-то холодное и дурно пахнущее приложили ко лбу, заставив мое тщедушное (а оно не может быть иным у тех, кто покоится на смертном одре) тельце дернуться.

– Тихо! Тихо, девочка… Сейчас легче будет…

Меня назвали девочкой… Приятно-то как. Но почему в сознании надежно укрепилась мысль, что владелец чарующего голоса обычно называет меня иначе? Деткой, например?

– Вот так, моя хорошая! Жар спадет, и мы с тобой поговорим… Обязательно поговорим.