Невестка слепого барона

А дворец, построенный много позже — это уже именно дом, а не защитное сооружение. А вон та  церковь, что справа, видишь? Она построена в честь покровителя города — Святого Хагена. Вроде бы он прославился умением лечить животных наложением рук. За это его и сожгли, кстати, лет двести пятьдесят назад.

Я с удовольствием слушала рассказ о местных достопримечательностях и с интересом разглядывала горожан за окнами кареты. Мне хотелось увидеть все: как построены дома, как одеты женщины, что продают в лавках на первых этажах, что такое непонятное на огромном подносе тащит невысокий подросток.

Рынок Хагенбурга разительно отличался от базара в Альмейне. Он тоже был достаточно шумный и несколько бестолковый. Но все же здесь для живности существовал отдельный край, а продукты и ткани продавали в центре длинных-длинных рядов, между которыми толпился народ. Здесь было чище и цивильнее, между рядами изредка мелькали синии плащи местной стражи.

Выдвинулись мы следующим образом: первой шла я, сразу за мной шаг в шаг Освальд, а уже за ним шестеро сопровождающих нас солдат.

В толпе, слегка одурев от шума и толчеи, я взяла его за руку, боясь потеряться. Солдаты с трудом протискивались за нами. Мы бродили от прилавка к прилавку, и мой спутник поощрял тратить деньги на любую приглянувшуюся вещь, только улыбаясь моей радости. Я закупилась не только пряностями и посудой. Освальд сам выбрал и купил мне роскошное ожерелье с яркими гранеными камушками, которое продавал торгующий тканями купец. Именно купец и оценил дорогой мех графского плаща и солдат, сопровождающих нас. Порылся под прилавком и вынул на свет бархатную тряпицу. Развернул и, бдительно глядя на Освальда, сказал:

– А вот, ваше благородие, на заказ привез… А только покупатель-то помер. Вашей госпоже очень бы подошло!

Не желаете примерить?

Сложного и искусного плетения золотая цепь посверкивала алыми каплями подвешенных рубинов. Семь камушков, казалось, светятся сами по себе. Центральная, самая крупная капля прямо вспыхивала в холодных лучах солнца. Цена была аховая, но Освальд даже торговаться не стал:

– Берем! А сережки и остальное в комплект закажем у ювелира в лавке.

– Дорого-то как! Может, ну его? – боязливо спросила я.

– У графини, радость моя, должны быть графские побрякушки, – улыбнулся он в ответ.

Ожерелье, упакованное в бархатный лоскут и спрятанное дополнительно в холщовый мешочек, перекочевало из рук купца ко мне в сумку. Я, незаметно для остальных, с благодарностью сжала пальцами руку Освальда и почувствовала ответное теплое пожатие.

Глава 14

КЛЭР

Самое ценное я складывала в сумку на боку, но тяжелое Освальд отдавал солдатам.