Невестка слепого барона

Самым приятным было то, что муж смотрел на свое сокровище с нежностью и искренней любовью.

Карлотта кокетливо улыбнулась Освальду, добродушно – мне и, строго взглянув на мужа, снисходительно ответила:

-- Ну, Ференц, показывай.

Чувствовалась в ней ценительница украшений: она не только внимательно рассмотрела безделушки, но и достаточно быстро отделила несколько украшений из шелка с серебряными швензами и, достав маленькое зеркало, начала прикладывать к собственному лицу. По ней было заметно, что сегодня вечером она перемеряет каждую пару.

Мы с Освальдом наблюдали за ней с улыбкой. Пусть она и смотрелась немного нелепо, но была слишком яркой особой на фоне остальных скучноватых лавочниц: практичных, строгих, но далеко не таких симпатичных и интересных.

Именно в этой лавочке мы и оставили все, что я привезла. Старший сын Карлотты, мальчик семи-восьми лет, сбегал за законником, который и утвердил сделку. Небольшую часть денег нам выплатили сразу, а остальное мы должны были получить после реализации товара. У Карлотты был красивый, глубокий и бархатный голос.

Любуясь переливами шелка и нежно поглаживая приглянувшийся браслетик, она приговаривала:

-- Даже и не беспокойтесь, ваше прекрасное сиятельство! Сама лично своим покупательницам все покажу и обскажу. И продадим все по самой завлекательной цене. Для себя только самую малость оставим! Уж я-то знаю, как таким важным господам угодить. Так что будьте благонадежны, ваши сиятельства. Всенепременно потрафить сумею!

В общем и целом, это был хороший и спокойный день.

Утром следующего дня, последнего перед отъездом, мы завтракали в общей зале, и герцог с Освальдом обсуждали двух кандидатов на место управителя графством во время нашего отсутствия.

С утра я чувствовала себя совершенно нормально, но сразу после завтрака, едва мы успели дойти до комнаты, у меня началась рвота. Похоже, встревоженные слуги доложили об этом госпоже герцогине, и та прислала собственного лекаря: мрачноватого и не слишком разговорчивого старичка, который задал мне всего несколько вопросов, а потом, повернувшись к Освальду, сообщил:

-- Думаю, господин граф, Господь осчастливил вашу семью. Графиня в тягости.

Глава 24

ОСВАЛЬД

Новость была восхитительная, но одновременно я испытал растерянность, почти страх. Разумеется, в таком состоянии везти с собой Клэр было совершенно невозможно: рисковать здоровьем ее и ребенка я просто не мог.

Это не стало бы проблемой, так как ее рассказ о сне слышал кардинал, а королю, я думаю, будет достаточно и моего слова. Однако мысль о том, что мне придется надолго уехать, действительно пугала.

Все дела здесь совершались достаточно медленно.