Няня для дочки отшельника

Но я считаю, что оно того стоит."

"– Он сказал, – мужик напротив делает еще один глоток, морщится, – что прикроет Стеф по всем фронтам. Тебя он однозначно переплюнет. Сам понимаешь, – пожимает плечами, – политик. Политика всегда сильнее денег. Ты ж не стал туда лезть. Уехал.

Да. Я уехал. У меня появилась дочь…

И сейчас ее безопасность под угрозой.

– Ну вот и получается, что ему даже на руку вот эта история, – мой собеседник взмахивает своей толстой ручкой, – мать, разлученная с дочерью, годы страданий… – снова морщится.

Он очень хорошо знает Стеф. Да и меня. Этот неприятный с виду тип всех очень хорошо знает.

– Если она увезет девочку без скандала, а ты рыпнешься ее забирать, то он тебя просто закопает, – поджимает губы информатор, – одно твое движение, и ты труп. Такое в прессе начнется. Отобрал дочь у наивной девушки, не дает встречаться, живет отшельником, девочка не получает ни любви, ни развития…

Перечисляя все это, он делает круговые движения кистью, будто наматывает веревку, стягивающую мою шею.

Уже затянул – не вдохнуть.

Хмурюсь.

Молчу и хмурюсь.

– Я тебя понял, – киваю, встаю из-за стола. – Сколько я тебе должен?

Мужик оценивающе смотрит на меня, прищелкивает языком.

– Ничего ты мне не должен, – еще раз тянется к бокалу. – За обед заплати и езжай, дочку прячь.

– В смысле? – склоняю голову.

Не понимаю, к чему он клонит. Быть ему в чем-то обязанным совсем не хочу.

– Берг, ты в моем окружении единственный, кто возвращает мне веру в человечество! Ты ребенка больного не бросил, в деревне школу строишь… – информатор вздыхает. – Я когда всех ненавидеть начинаю, о тебе данные пособираю, и сразу мир не кажется омерзительным! Так что, – он хмыкает, – просто заплати мне за обед! А, – оглядывается, – хотя ладно! – взмахивает толстенькой ручкой. – И за обед я сам заплачу!

– Да ладно уж! – не могу сдержать улыбку. – Ты этот обед более чем заработал.

Бросаю на стол пару крупных купюр и, кажется, впервые в жизни протягиваю моему собеседнику руку.

Выхожу на красивую улицу.

Пешеходная зона, художественно оформленные клумбы, узоры из брусчатки…

Только я сейчас ничего не вижу.

Я очень хочу быть в двухста двадцати километрах отсюда. Там, где босиком по траве бегает моя Лиза. Только сможем ли мы там остаться?

.

Инга

Меня аж трясет.

Я обхватила себя за плечи, вцепилась пальцами в собственные руки.

Не хочу.

Не хочу, чтобы это случилось.

Сейчас не хочу даже, чтобы эта Стефания видела Лизу.

– Пойдем на пятачок? – зову мою девочку.

Стефании я сказала, что будем на лугу.

Но я не выдержу.

Это неправильно.

Вот так, из-за кустов.

Я не знаю, как повел себя Михаил, я не знаю, что между ними случилось, но это неправильно.

Я бы поступила совсем по-другому.