Никто об этом не узнает (СИ)

Нет, ярость никуда не делась, всё так же клокотала, рвалась наружу, затмевала разум. Сглотнув, он обвёл взглядом пустынный сквер и вдруг сдуру пнул металлическую урну.

— Да пошли вы все! — выругался вслух.

И, развернувшись, пошёл в сторону дороги.

* * *Утром, едва разлепив веки, Максим поморщился — всё было не так. Непривычно, неприятно. Голова гудела как чугунный колокол. Болели рёбра. Правое плечо затекло. Но самое скверное — это тягостное чувство, противно свербящее где-то за грудиной. Пока ещё смутное, неясное, оно постепенно расползалось, становилось крепче, пронзительнее. И затем сформировалось в чёткую мысль: «Алёна вчера осталась с Мансуровым».

Тотчас его будто током прошило, скрутило внутренности болезненным спазмом.

Максим попробовал высвободить руку. Кристина недовольно завошкалась, сонно пробурчала под нос что-то невнятное, но затем тоже проснулась. Плавно села в кровати, по-кошачьи потянулась.

— Макс, такая рань! Ты чего вскочил? Ещё два часа можно спокойно спать.

— Крис, прости, тебе надо домой. Будет лучше, если тебя никто не увидит.

— Ты шутишь? — Кристина ошеломлённо уставилась на него, тут же прикрывшись уголком одеяла. — Макс, если это шутка такая, то это не смешно.

— Да какие тут шутки, — буркнул он, надевая шорты на голое тело. Потом повернулся к ней, взглянул виновато. — Крис, я понимаю, что это скотство. Но так вышло, прости.

— Как вышло? В чём, вообще, проблема?

— В отце, — соврал он по привычке.

— Что-то раньше тебя это не смущало. Ты даже наоборот говорил…

— Сейчас всё изменилось.

— Что, Макс? Что изменилось? Этим летом я раз двадцать у тебя ночевала. По-моему, Дмитрий Николаевич уже давно привык… Он даже за завтраком вполне…

За завтраком! На Макса аж тошнота накатила от одной мысли, что за одним столом во время завтрака будет он, Кристина и Алёна и всё остальное их «дружное» семейство.

— Крис, я серьёзно. Я сейчас вызову тебе такси.

— О, спасибо! Какой ты заботливый, Макс! Я прямо тронута. Это же так благородно, так по-мужски — переспать со своей девушкой и выставить её вон ни свет ни заря. Причём не объясняя причин.

Максим молчал, избегая смотреть ей в глаза — так неловко было.

Ведь и в самом деле, что тут ответить? Права она, тысячу раз права.

Вот только если выбирать неловкость перед ней или же конфуз, неизбежный при встрече Кристины и Алёны, то лучше пусть уж будет первое.

— И знаешь что, — продолжала Кристина, — это даже не скотство. Это обыкновенная трусость.

Максим тотчас встрепенулся, вперился в неё взглядом, скорее недоумённым, чем гневным, хотя внутри уже закипала злость."

"— Да, да, ты просто трусишь, Макс. Трусишь сказать честно, и я это чувствую. Ты можешь считать меня кем угодно, но только не дурой. Я могу отличить правду от тупой отмазки.