Никто об этом не узнает (СИ)

* * *Алёна напряжённо вслушивалась в крики за стеной. Там, в своём кабинете, отец ругался с Жанной Валерьевной.

— Это хорошо ещё, что я вернулся домой рано, хотя не должен был. Даже подумать боюсь, что стало бы, задержись я чуть дольше. Твой поганый сын чуть не изнасиловал мою дочь! Ты это понимаешь? И теперь можешь хоть реветь с утра до ночи, хоть отцу своему жаловаться, но ноги этого мерзавца в моём доме не будет! Ты ещё спасибо скажи, что я его просто отошлю. Таким, как он, место в колонии.

— Дима, прошу, не надо! — рыдала мачеха. — Почему ты думаешь, что он… что он силой её…?

— Да потому что я всё видел собственными глазами! — орал отец. — Я ещё во дворе был, только вышел из машины, посмотрел в её окно, а там такое… Она отбивалась, а он… он хватал её, девочку мою…

— Но ведь они просто целовались! Ты же сказал…

— Просто? Просто?! Да ты совсем рехнулась? Он её схватил, лез к ней насильно. И дальше дело не зашло только потому, что я вовремя вмешался!

Они спорили и ругались не час и не два. Самого Максима в доме не было, его почти сразу отправили к деду.

Несмотря на решительность отца, Алёна до последнего надеялась, что ярость у него схлынет и он сможет выслушать её спокойно.

Однако поговорить получилось только утром. Да и то не получилось.

Он не слышал её. Верил, что она его просто покрывает по наивности своей или же, возможно, «подонок запугал девочку».

— Не проси за него. Он тут не останется. Это решено и это не обсуждается. Я жалею только об одном, что не отослал его раньше.

Отец убеждал её, что так будет лучше для всех, а для неё — в первую очередь. И возможно, он прав, потому что рядом с ним, она бы никогда не успокоилась, продолжала мучиться, томиться, разрываться между долгом, стыдом и чувствами, которыми управлять, оказывается, совершенно не умела.

Но до чего же не хотелось с ним вот так расставаться! До чего же больно становилось от одной лишь мысли, что он уедет так далеко и так надолго, что никогда она больше не увидит его за завтраком или ужином, не услышит его голоса, его смех, его песни… Казалось, будто клок из сердца вырвали и теперь там кровоточащая рана.

Отец предпринял всё возможное, чтобы они больше не встретились, не попрощались. Отключил интернет и телефон у неё отнял.

«Потом, — сказал верну, — когда этот уедет».

И даже в школу её не пускал. Велел, чтоб из дома ни ногой.

Неужели боялся, что Максим ради неё вырвется от деда и примчится к гимназии? Глупо, конечно. Зря отец так перестраховывался. Максим бы никогда так не сделал, к сожалению. Да и писать-звонить не стал бы…

* * *Дома без Максима было пусто, но в классе отчего-то его отсутствие ощущалось ещё острее.

Когда она вошла в аудиторию после трёхдневных «каникул», все, буквально все, уставились на неё.