Никто об этом не узнает (СИ)

И возможно, она бы даже сбежала — был такой порыв, но вскоре щёлкнули замки, засовы и массивные двери распахнулись.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти, уютно-пухлая, румяная, улыбчивая, в тёмно-синем платье и белоснежном переднике.

«Зря я её боялась, — выдохнула Алёна с облегчением. — Очень даже милая женщина. И такая приветливая. Но где же папа?».

— Проходите, проходите, вас уже заждались.

Водитель составил сумки в холле и, не говоря ни слова, вышел.

— Здравствуйте, Жанна Валерьевна, — улыбнулась Алёна, чувствуя себя неловко, несмотря на радушие и многообещающее «заждались».

— Ой, милочка, какая же я Жанна Валерьевна? — хохотнула женщина. — Я — Вера. Домработница. Есть ещё одна, Анька, ты с ней потом познакомишься. А хозяйка и Дмитрий Николаевич ждут вас в гостиной. Пойдёмте провожу.

«Лучше бы Вера была Жанной Валерьевной», — первое, что подумала Алёна, когдаувидела мачеху.

Эта Жанна Валерьевна была, может, и не слишком красива, но моложава и очень ухожена. И выглядела эффектно в атласной вишнёвого цвета блузке и бежевых прямых брюках со стрелками. Светлые, почти белые волосы гладко собраны в тугой валик. Взгляд серых глаз охолаживал так, что невольно хотелось поёжиться. Губы — тонкая прямая нить — нервно дёрнулись вверх. Вроде как улыбнулась.

А вот отец… отец сразил её моментально и бесповоротно. Она как увидела его, так её прямо захлестнуло. Веки защипало от подступивших слёз, подбородок задрожал, и пришлось даже закусить губу, чтобы не расплакаться.

На его лице вдруг отразилось смятение. Он растерянно оглянулся на жену, на сына, а потом шагнул к ней, неуверенно поднял правую руку. Алёна же неловко качнулась вперёд, а затем уткнулась ему в грудь носом. Вдохнула самый чудесный аромат на свете — только её папа мог так пахнуть, и всё-таки всплакнула. А потом ощутила, как его ладонь бережно легла ей на затылок, легонько погладила по волосам. Вот оно счастье…

Потом они все вместе пили чай, хотя не все. «Джеймса Дина» с ними почему-то не было и почему-то Алёна стеснялась спросить про него. И не только потому, что за столом царила напряжённая атмосфера. Отчего-то смущали её одни лишь мысли о нём. Может, потому что красивый такой? Поэтому она и робела?"

"А вот Артём и впрямь оказался милым. Он, может, и не слишком дружелюбно с ней держался, и улыбался явно натянуто, но, тем не менее, обещал завтра всё ей здесь показать. И отца это предложение порадовало.

После чая Жанна Валерьевна проводила Алёну в её комнату. Это тоже казалось немыслимым — в таком роскошном доме у неё ещё и собственная комната будет!

— …располагайся, обустраивайся, ну и отдыхай, — пожелала ей мачеха и удалилась, оставив Алёну одну.