Никто об этом не узнает (СИ)

 — Да у меня…

— Да-да, у тебя каждую ночь новая тёлка, — хмыкнул Максим. — Короче, Ник, иди нахер. Правильно она тебе впечатала. Скажи спасибо, что мало. Хобот твой заживёт. Так что вали давай и больше к ней не лезь. А то, знаешь, мне так-то тоже охота тебе вломить.

— Вот так значит? Вот так ты со своими друзьями? — Ник отвернулся в сторону, покачал головой и вдруг кинулся на него с кулаками, выпалив: — Сука ты!

Максим увернулся и непроизвольно сделал выпад правой, снова угодив несчастному в нос. Тот оглушительно взвыл и опрокинулся на капот машины, из которой тотчас выскочил водитель Лужиных, и с наскоку ударил Максима ногой в грудь. Уже лежачего пнул несколько раз, а потом резко, с силой наступил на откинутую кисть левой руки. Хруст костей потонул в крике…

Затем водитель подобрал хнычущего Никиту, бережно, как маленького, усадил в салон. Машина Лужиных, фыркнув, уехала.

Максим попытался подняться, стиснув челюсти. Бок болел так, будто ему туда вогнали кол. Но хуже всего пальцы левой руки — они буквально горели огнём, болезненно пульсировали и по ощущениям раздулись невероятно. При том любое, самое лёгкое движение отдавалось острой ломящей болью.

С трудом он смог подняться на колени, но тут же вновь завалился набок и крепко выругался.

Ещё одна попытка — и на этот раз удалось встать на ноги.

Шатаясь, он побрёл домой, не чувствуя теперь ни дождя, ни холода, а лишь одну сплошную, всепоглощающую боль.

Алёна не стала подниматься к себе. Поджидала его внизу, а, увидев, перепугалась. Коротко ахнула.

— А! Господи, Максим! Кто это сделал? — причитала она, помогая ему стягивать ветровку.

— Да хер один, — сквозь зубы процедил он и прикусил губу, чтоб не скулить при ней от боли.

— Но почему? За что? — лепетала она, вытаращив глаза.

— Ой, потом… — отмахнулся он, скривившись. — Дуй лучше скорее в ванную здесь, на первом этаже. Там в шкафу аптечка, тащи её сюда.

Алёна коротко кивнула и помчалась в ванную.

Аптечку она принесла, поставила на столик, за которым ещё недавно они так весело ужинали.

Теперь стол был пуст и чист — видимо, пока Максим выходил к Лужину, она всё прибрала.

— Что теперь делать? — спросила она серьёзно.

— Найди шприц и ультракаин.

Не задавая лишних вопросов, она принялась искать в большой пластиковой коробке то, что нужно. Максим напряжённо следил, как двигались её руки среди упаковок и блистеров.

Казалось, боль из левой кисти перекочевала в затылок и теперь нещадно сверлила мозг. Хотелось прикрикнуть: «Давай уже быстрее!», но он сумел себя одёрнуть. Она тут ни при чём. Да и вообще неохота предстать перед ней истеричкой, не переносящей боль.

Наконец Алёна выудила упаковку со шприцем-двойкой и ампулу анестетика.