Никто об этом не узнает (СИ)

В детдоме ещё Чусов, что ухлёстывал за ней чуть не с первого дня, как-то вот разотважился и поцеловал. Ей тогда не было приятно или противно, было никак. А тут… простой взгляд, а на губах — точно ожог, и внутри всё замирает.

И эта новость… Максим ей не брат! Мысли так и роились в голове. И многое, между тем, становилось понятным. Вот почему отец с ним так жестоко и холодно обращается, вот почему Максим воспринял её в штыки и твердил, что она ему никто.

Да, многое теперь ясно и в то же время неясно. Взять эти его слова: «…если я тебя поцелую, это не будет извращением». Вот почему он так сказал? И смотрел ещё, будто сейчас действительно… Чёрт, даже вспоминать неловко…

Неловко вдвойне — ведь сама она не раз ловила себя на том, что думает о нём непозволительно. Нет, ничего такого конкретного и запретного не представляла, но и обманывать себя тоже глупо. Ведь проскакивало всё-таки сожаление, что он ей брат, чего уж скрывать…

Господи, она же теперь и не уснёт ни за что.

Так и вышло — проворочалась полночи, а утром разбудил телефон.

Звонил папа. Говорил, правда, недолго, только спросил, как дела, всё ли нормально и обещал, что завтра приедет, но после звонка уснуть больше не удалось.

От нечего делать Алёна спустилась вниз. Прибрала в гостиной после вчерашних процедур и возлияний. Затем решила приготовить завтрак: наделала блинов, обычных, с мясом и луком, с творогом и ягодами, с сыром и ветчиной. Сама же потом и озадачилась: кто же такую гору есть будет?

— Этот запах мёртвого поднимет, — услышала голос за спиной, и тотчас сердце пропустило удар, но затем, видимо, решило наверстать и заколотилось быстро-быстро.

Алёна так и замерла с лопаткой у плиты, пытаясь успокоить дурацкое сердцебиение. А то ведь глупо будет выглядеть. И вообще, что он подумает, если заметит, как она…

— Ммм, блинчики… С чем? — раздалось над самым ухом.

Его дыхание опалило шею, вдоль позвоночника пронеслись мурашки. Максим стоял прямо за спиной. Господи, зачем он подошёл так близко?

Алёна, вцепившись в пластиковую лопатку, отодвинулась влево.

Максим же невинно спросил:

— Так с чем блины?

— С… — Алёна сглотнула, от волнения она вдруг растерялась, словно забыв, чем фаршировала блины. — С мясом вот эти. А тут с творогом… Ты какие будешь? — спросила, не глядя на него.

Когда же он набрал себе полную тарелку и отошёл, отвернувшись, наоборот впилась в него взглядом. Он заявился в одних шортах! Без футболки! Впрочем, он, наверное, просто не смог её надеть с его-то рукой. Но всё равно от смущения у неё щёки так и полыхали.

— Ты со мной? — он вдруг обернулся, поймав её взгляд.

Алёна торопливо отвела глаза."

"— Да, я сейчас, — она взяла тарелку, положила пару блинчиков и поплелась за ним.

Максим ел со зверским аппетитом.