Новая жизнь не дается даром

На третий день Маринка не выдержала. Устроив голову на моем плече, заметила осторожно:

— Вы подружились.

— Я стараюсь, — кивнул я. Она немного помедлила и все-таки спросила:

— Тебе это не помешает?

— С чего вдруг?

— Знаешь, по-моему, она в тебя влюбилась, — приподнявшись на локте, Маринка заглядывала мне в глаза, ожидая реакции.

— Так это хорошо, — ответил я с усмешкой.

— Хорошо? — В ее голосе была растерянность.

— Конечно. Вдруг убивать ее не потребуется и она сама нам поможет? Например, вскроет себе вены от несчастной любви.

— Иногда ты меня пугаешь, — сказала грудастая, и я ей поверил.

— Избавиться от девчонки не проблема, — терпеливо начал объяснять я. — Куда важнее, что будет потом. Если несчастный случай кому-то покажется подозрительным, мы окажемся первыми в списке подозреваемых. Так что в наших интересах, чтобы девчонка вообразила бог знает что, а затем почувствовала разочарование, несовместимое с жизнью. — Я весело подмигнул Марине, но это ее отнюдь не успокоило. Скорее наоборот.

— Ты… — начала она, но вовремя замолчала.

— Продолжай, — хмыкнул я, приглядываясь к ней. Она поспешно отвела глаза. — Ясно, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас ты думаешь примерно следующее: когда девчонки не станет и мы счастливо соединим свои судьбы, не придет ли мне в голову мысль точно так же избавиться от тебя.

— Я так не думаю, — ответила она запальчиво.

— А зря. Я бы подумал. По этой причине и не женюсь на тебе. Слишком велико будет искушение.

— Ты сумасшедший, — сказала она с обидой.

— Нет, просто привык быть один.

— Но ведь когда-нибудь… когда-нибудь появится женщина, с которой тебе захочется остаться?

— Думаю, куда раньше появится тип, который выстрелит мне в спину.

— Да, — подумав, кивнула Марина. — Только так тебя и могут убить. В спину.

«Не жди, что я тебе ее подставлю», — подумал я и улыбнулся.

— Лучше скажи, как там Витенька? Не досаждает?

— Нет. Ты сумел произвести впечатление.

«Это вряд ли. Интересно, насколько хватит ее терпения?» Я был бы не прочь, случись это как можно раньше. Безделье тяготило. Хотя дело скорее было в другом. Дело было в Мусе. Теперь мне казалось, что она вовсе не дурнушка.

Днем мы вновь болтались по городу, а, вернувшись домой, играли в шахматы возле бассейна. Муся вдруг уставилась на меня и про шахматы вроде бы забыла.

— Твой ход, — сказал я, она взяла блокнот и написала: «Ты ангел». — Дура, — ответил я.

«Я знаю, — рука ее дрожала, когда она торопливо выводила слова авторучкой, буквы корявые, большие. — Ты ангел. Ангел смерти. Но я не боюсь».