Новая жизнь не дается даром

Вряд ли это продлится долго, но и малую толику времени тратить на ерунду не хотелось. Эту ночь я проведу в одиночестве. Выждав минут десять, я отправился шляться по улицам.

Весь следующий день я провел в художественном музее. Я вовсе не поклонник искусства, зато меня привлекала атмосфера этого места. На улице жара, а здесь прохладно. Народу ни души, в огромном зале я сидел один. Тишина, шаркающие шаги старушек-смотрительниц за спиной и скрип половиц. Я подумал, а почему бы не устроиться работать в музей? Стал бы местной достопримечательностью, скользил бы из зала в зал, неслышно, точно привидение.

В шесть музей закрыли, а я забрел поужинать в ближайший ресторан. Вечером я вновь сидел в баре, не придумав ничего умнее. Рыжая заняла пост возле стойки, кивнув мне как старому знакомому, но подойти не решилась. Почти все столы были свободны, и я вскоре ушел, решив, что зевать от скуки можно и в номере. Принял душ и облачился в гостиничный халат, налил себе коньяка и приготовился коротать вечер возле телевизора. И тут в дверь постучали. Прикидывая, кто это может быть, я вышел в прихожую, прислушиваясь к своим ощущениям.

На пороге стояла вчерашняя брюнетка и зазывно мне улыбалась. Я изобразил восторг вкупе с легкой растерянностью.

— Лучшая из женщин на моем пороге. Вы ошиблись номером? — спросил я, добавив в голос сахара.

— Не дури, — ответила она и довольно нахально прошествовала в комнату. Сегодня на ней было платье, но тоже в обтяжку, я мог вдоволь любоваться ее задницей, пока она походкой манекенщицы прошествовала до середины гостиной и устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, вызвав волнение в моей душе.

— А ты красивый, — заметила она, разглядывая меня. — Даже в этом дурацком халате. И опасный, — добавила она. Последнее замечание я решил оставить без ответа, просто улыбнулся пошире. Обычно это действует. Она продолжила на меня пялиться, а я смущенно ерзал, стараясь не переигрывать. — Как тебя зовут? — спросила она.

— Саша. — Имя, это все, что осталось у меня от прошлой жизни, не то чтобы оно уж очень мне нравилось, смешная приверженность к нему, должно быть, внушала уверенность, что я — это все-таки я, а не кто-то другой, незнакомый и малоприятный.

Ее роскошный бюст украшал сапфир огромной величины, как раз под цвет ее глаз.

— Он настоящий? — ткнув в него пальцем, задал я свой вопрос.

— Я — Марина Вербицкая, — заявила она с усмешкой.

— Не может быть! — воскликнул я, прикидывая, что такого особенного в ее имени.

— Ты приезжий? — сообразив, что ее имя не заставит меня рухнуть в обморок, спросила она.