Новая жизнь не дается даром

 — Ты его знаешь?

— Не знаю. Но видела. И ты, кстати, тоже. Этот тип сегодня у Михалыча сидел.

Преодолевая страх, я все-таки взглянула на лежавшего. Так и есть. Лицо отрешенное и почему-то страшное, рот приоткрыт, и между зубов виднеется кончик языка, но это, безусловно, тот самый парень.

— Господи, — начала я, и тут в подворотне сверкнули фары и появилась машина. Я замахала руками, машина остановилась, и я с облегчением поняла, что это милиция.

— Чего тут у вас? — недовольно осведомился мужской голос.

— Нашли, вот, — промямлила я.

Мужчин было трое, в свете фар двое из них склонились к парню, а третий подошел к нам и сказал с возмущением:

— Опять вы?

— Это не мы, мы просто нашли… — заволновалась я.

— Привет, Юрик, — подала голос Женька, а я сообразила, что приехавший — ее знакомый. Впрочем, знакомых у Женьки половина города, а уж в правоохранительных органах она знает едва ли не всех, что, в общем-то, понятно, учитывая ее профессию, а еще тот факт, что мы не раз оказывались замешанными в истории с трупами.

«Даст бог, парень выкарабкается», — в страхе подумала я, а вслух сказала:

— Мы «Скорую» вызвали.

— Зря, — ответил Юрка, лишив меня надежды. — «Скорая» ему без надобности.

— Похоже, ножом его… — заговорил второй мужчина. — Кровищи-то сколько.

— Проверь карманы, может, документы есть.

— Вроде пусто. Чего вас в подворотню понесло? — повернулся ко мне Юра.

— У нас машина вон там, возле церкви. Мы с презентации шли.

— Ага. Сейчас все расскажете. А вот и «Скорая»… Вы сами как? Может, валерьянки? Или укольчик для успокоения?

— Мне бы лучше домой, — вздохнула я.

— А вот домой скоро не обещаю, — посочувствовал Юра.

В своей квартире я в самом деле очутилась не скоро.

— Не зря он у Михалыча терся, — хмуро заявила Женька.

— Михалыч-то здесь при чем?

— Михалыч ни при чем, но убили парня недалеко от его кафе, и что-то убиенному там понадобилось, раз он туда каждый день ходил как на работу. Там по соседству вроде банк какой-то?

— Ну и что?

— Да так, размышляю."

"— Я обещала Ромочке, что ни в какие расследования больше ввязываться не буду, — на всякий случай предупредила я.

— Никто и не ввязывается.

— Вот и хорошо.

— Пусть. Мне что, жалко? Надо завтра с Михалычем поговорить…

«Горбатого могила исправит», — с возмущением подумала я, имея в виду неуемное Женькино любопытство, а вслух сказала:

— Знаешь что, давай спать.

…Когда я утром проснулась, Женька уже ушла на работу, не разбудив меня, за что я была ей очень признательна. В течение дня я раза три звонила подруге, но она отозваться не пожелала. Вечером тоже не появилась. Я обиделась и уехала на дачу.