О бывшем наемнике и взрослой женщине

Можно было прямо здесь, никто не увидит, все спят в такой час, а кто не спит — тем плевать.

— Я люблю тебя, — шепнул Итан.

Тогда я еще не понимала, насколько это всерьез.

Он ласкал мою грудь и целовал мою шею, с такой страстью… Он чувствовал любое мое движение, отвечая, поддерживая меня. У меня голова шла кругом.

Но он…

— Джу… — Итан пытался что-то сказать мне. — Подожди, Джу… — облизал губы, дыхание сбивалось. — Меньше чем через неделю нас отправят в Дакату, на войну. Я… Джу, я должен ехать.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — выдохнула, прижимаясь к нему теснее.

Не отдам.

— Джу! — он взял мое лицо ладонями, поцеловал, заглянул мне в глаза. — Ты, правда, хочешь, чтобы я остался?

Его глаза совсем черные в темноте.

— Да! Я не хочу потерять тебя. Мне ни с кем еще не было так хорошо.

Он смотрел на меня… и вдох-выдох.

— Послушай, Джу… — он пытался собраться, — у меня нет ютолийского гражданства… а после Дакаты, мне обещали, гражданство и документы. И меня могут взять в армию на постоянной основе. Потом от армии отправить учиться, на механика, или даже инженера… я… Джу, я мог бы что-то большее, чем сейчас. И другие деньги… и мы…

Ему нужно было одобрение от меня, нужен был ответ. И я нужна ему.

Итану было невероятно тяжело говорить сейчас, потому, что его тело хотело совсем другого, не разговоров, оно было здесь, со мной, а не где-то там. Он медленно, почти неосознанно, вжимался в меня между вздохами, желая большего…

А все эти планы уводят так невероятно далеко.

— После Дакаты? И сколько продлится твоя война?

Он судорожно сглотнул.

— Полгода, может быть год… может два.

Я не могу ждать столько.

— Через год я выйду замуж.

Он зажмурился.

Я осторожно погладила его ладонью по щеке.

— Тану… Два года это невыносимо долго! Тебя могут убить! Как же я без тебя?

Он покачал головой, у него были свои планы.

Но я…

— Если ты останешься, — сказала я, — то здесь сможешь получить больше и быстрее. Я поговорю с отцом… я даже сама могу это устроить, я знаю всех в городе. Могу найти хорошую работу для тебя. Так будет лучше.

Он не хотел. Он молчал, не возражал мне, но я чувствовала, как все это ему не нравится. Он хотел сбежать в свою Дакату, на свою войну. Он хотел сам.

— Тану, не бросай меня. Пожалуйста.

Скрипнул зубами, так отчетливо.

Потянулся, поцеловал меня, жадно припав губами к моим губам.

— Обещай, что подумаешь, — попросила я.

— Подумать — обещаю.

Подумать — не значит поступить, как хочу я.

Но ведь то, что я предлагаю — куда лучше. Я могу помочь. Никакой войны, никой опасности, хорошая работа… Как можно отказаться?

Я надеялась, что смогу его уговорить. Я не хотела отпускать его, боялась терять. Мне казалось, что если он уедет, то я его больше не увижу, я потеряю что-то важное.

— Я люблю тебя, — шепнул он.

Не уезжай, ты мне так нужен.