О бывшем наемнике и взрослой женщине

Если ужин уже готов, то брался мыть кастрюли и сковородки, мыть полы. Наша горничная сначала пугалась, «не надо, сенаро, я все сделаю сама», потом привыкла, даже стала оставлять что-то специально для Итана. Простая работа руками — его успокаивала и возвращала душевный покой."

"Но в тот раз он долго сидел… просто сидел, слепо глядя в окно, крутил что-то между пальцев. Уже давно стемнело.

Я зажгла лампу, поставила рядом на стол, осторожно обняла Итана со спины.

Он вздрогнул.

— Тану? — тихо спросила я. — Что-то случилось?

Он покачал головой.

— Все хорошо, Джу.

Глухо, бесцветно.

— Тану, я же вижу. Зачем ты врешь мне? Отец что-то сказал тебе?

Он вздохнул. Бросил на стол стальную ложку, скрученную узлом, уже пятую… надо б сходить, купить новые.

— Прости… Нет, ничего. Даже наоборот, твой отец похвалил меня.

Зажмурился. Крепко. Поджал губы.

Я нежно погладила его волосы, взъерошила на затылке. Грудью прижалась к его спине, скользнув ладонями на живот. Обняла.

— Отец говорит, ты очень быстро все схватываешь.

Почувствовала, как он напрягся. Поймал мою ладонь, накрыл своей.

— Иногда мне кажется — я дрессированная обезьянка, Джу. Меня нарядили в красивое платье, научили паре фокусов. Все, что я делаю — хожу за хозяином и радостно киваю, когда он прикажет, развлекаю своими дурацкими вопросами приличных людей. За это хозяин меня кормит и позволяет… — он скрипнул зубами, не хотел говорить, но все же решился, — позволяет спать в постели своей дочери.

— Тану! — я попыталась было обидеться, оттолкнуться от него, даже влепить подзатыльник. Но он держал меня за руки. Крепко, не вырваться. Развернул, усадил к себе на колени.

— Зачем тебе дрессированная обезьянка, Джу?

«Может быть, позабавились, и хватит?» — нет, этого он не сказал. Он не откажется от меня. Он справится.

Шумели волны… Шуршали мелкой галькой у ног.

Я сняла туфли, бросила рядом. Подобрала юбку. Подошла ближе. Накатившая волна обдала пеной и солеными брызгами. Я поежилась — холодно.

— Не будь таким серьезным, Тану!

Плевать на всех! На людей, которые будут косо смотреть, на фотографа, которому я сорву работу, на отцовских партнеров — пусть бурчат, это не их дело. Я хочу только, чтобы Итан улыбался, чтобы отвлекся, наконец, от своих мыслей, чтобы все было хорошо… Сегодня мы имеем право больше ни о чем не думать.

Платье я все же сняла, в нем неудобно. Бросила рядом.

— Догоняй, Тану!

Окатила его брызгами с ног до головы.

В воду!

Холод обжигал и перехватывало дыхание, но мне сейчас было все равно. И нырнуть с головой, и от берега…

— Догоняй!

Итану потребовалось всего несколько секунд, чтобы решиться. И еще с минуту, наверное, чтобы сбросить пиджак и брюки.

Он догнал меня в воде, поймал.

— Попалась!

Схватил поперек талии. Чуть-чуть напряженно сначала, потом отошло.