Оберег от испанской страсти

Лапуля моя прямо запрыгала от радости, ринулась в столовую и разочарованно протянула: «Тоша, ты пошутил? Где Ваня? В комнате сидит лысый дядька, тощий…» Ну и объяснил нам тогда шоумен Иван правду: на сцене он в парике, с накладным пузом, переводной картинкой на шее.

— Ясно, — кивнула я, — став известной певицей, Анна в общественных местах появлялась в образе. Но если хотела, чтобы ее не узнали, не надевала клипсы, не переводила на тело картинки.

— Это меня не удивляет, — продолжал Димон, — другое поражает.

Глава 18

Я мигом сделала стойку:

— Что ты накопал необычного?

Коробков прищурился.

— Внимание на экран. Вот свидетельство о рождении Рианатаны Кузнецовой. Читай. Как тебе?

— Что странного ты в этом нашел? — не поняла я. — Девочка — одногодка Анны Ливровой, дни рождения у родной и приемной дочери Регины Львовны рядом. Риа появилась на свет двадцать пятого сентября, Аня двадцать девятого. Они одногодки. И что?

— На родителей посмотри, — велел Димон.

— Мать Лианатана Эсмеральдовна де Гарсиа, — озвучила я, — заковыристое имечко. Отец у нее был Эсмеральд? Ну и ну! Я думала, что в ходу исключительно женское имя — Эсмеральда.

— Нас интересует отец, — остановил меня компьютерный гуру.

— Григорий Петрович Кузнецов, — прочитала я и осеклась.

— Вот-вот, — кивнул Димон. — Сообразила? У них один папаша. А учитывая факт почти одновременного рождения младенцев, легко сообразить: Лианатана состояла у любвеобильного мужика в любовницах. Григорий одновременно спал с обеими дамами.

— Вот откуда удивительное сходство, — догадалась я, — они таки кровные родственницы, сестры по отцу. Неужели Регина не знала о любовнице мужа и ее дочери?

— Интересный вопрос, но ответ на него я дать не могу, — сказал Димон.

— Почему Рианатана оказалась в детдоме? — продолжала недоумевать я.

— Когда девочка была маленькой, ее мать умерла от передоза, — объяснил Димон. — Не повезло малышке — она появилась на свет у мамы-наркоманки. Красотку обколотую подобрали на улице в невменяемом состоянии. Она зимой босиком по улице шла, из одежды на ней были только халат и панама. Боялась, что ей в феврале макушку напечет. Сначала просто маршировала, потом через дорогу кинулась, едва под автобус не угодила.

— Почему женщину, которая сидела на игле, не лишили родительских прав? — продолжала удивляться я.

— Возможно, она какое-то время успешно скрывала свою зависимость, — предположил Коробков, — однако странно, что ребенок очутился в интернате. У девочки есть тетя, родная сестра ее матери, Тианатана де Гарсиа де Кастильо.

— Похоже, испанка, — проронила я.