Оберег от испанской страсти

 — Вот думаю, наш с Лапулей презент боссу сейчас вручить или в ресторане?

— Лучше в ресторане, — посоветовала я, — надеюсь, никто из приглашенных не проговорился о празднике.

— Наши люди умеют молчать, — заверил Димон.

— Кто-то мог машинально ляпнуть: «Увидимся в восемь», — вздохнула я.

— Наши случайно не ляпают, — возразил Коробков. — Ты куда катишь?

— В офис, — объяснила я. — Кто-нибудь из членов бригады на месте?"

"— Один я сижу у компа, — протянул Димон, — Елизавета в Васюкине, Федор отправился к Пшенкиной, а! Михаила тоже нет! Может, тебе лучше поехать… э… куда-нибудь, чтобы вечером быть неотразимой на юбилее, о котором нельзя громко говорить?

— Зачем? — спросила я.

 — Отправлюсь в ресторан прямо из кабинета, платье-туфли в машине едут, утром их прихватила.

— И в салон не зарулишь? — удивился Коробков. — Макияж, прическа, цветы в локонах, стразы, приклеенные к челке. Лапуля уже давно красоту наводит, маникюр-педикюр, укладка, эпиляция…

— Цветы в локонах — не мой стиль, — между прочим, уже въезжаю на служебную парковку.

Прежде чем войти в свой кабинет, я поднялась к мужу и нашла его в окружении разнокалиберных пакетов и большого количества букетов.

— Откуда они узнали, что у меня юбилей? — жалобно спросил супруг. — С утра веники тащат! Чувствую себя кинозвездой! Разве мужчин принято клумбами одаривать?

— Расслабься, народ хочет продемонстрировать тебе свою любовь, — улыбнулась я, — потерпи, через неделю ажиотаж закончится.

— Семь дней?! — испугался Иван. — Почему так долго?

— Не знаю, — ответила я, — но, по моим наблюдениям, поздравления сначала потоком падают на юбиляра в день даты, затем капают еще шесть суток.

Просто улыбайся и говори: «Спасибо, очень приятно».

— Я так и делаю, но уже устал, — пожаловался Иван Никифорович.

Я протянула мужу пакет.

— Уж извини, я тоже с презентом. Давай считать, что это не поздравление, просто новая рубашка.

— О-о-о! Спасибо, — обрадовался Иван, — я всегда…

Договорить он не успел, дверь кабинета распахнулась, появилась главный бухгалтер Зинаида с большой коробкой в руках, за ней шагал рядовой состав финчасти в количестве десяти женщин. У всех дам сверкали лаком монументальные прически, вместо обычной одежды они нарядились в нечто парчовое, бархатное, со стразами и вышивкой, а многострадальные ножки впихнули в лодочки на высоком каблуке.

Да и макияж впечатлял. На щеках большинства бойцов денежного фронта цвел ярко-розовый, добытый из коробочек румянец, а помада поражала буйством оттенков. В толпе даже нашлась девушка с зелеными губами. Зато брови у всех были одинаковыми: широкие, густые, чернее некуда. Похоже, тетеньки ходят к одному мастеру, который, используя единственный трафарет, сделал им вечный татуаж.