Одесский листок сообщает

Алексей Николаевич сам заговорил с ним о «минном» деле:

– Анастасий Анатольевич, я попрошу вас подключиться к секретному дознанию Военного министерства.

– Тому самому, из-за которого мы с вами… так сказать?…

– Да, из-за которого мы с вами, так сказать.

– Но вы же запретили мне им заниматься!

– Открылись новые обстоятельства. Секретный план минирования Одесской бухты на случай войны военные направили в градоначальство. Так что утечка могла произойти и там.

– Вот как? – Челебидаки воспрянул. – Это меняет дело. Что вы хотите от меня?

– Помогите Андрею Яковлевичу и его людям провести дознание в ваших стенах.

Главный вопрос: кто имел доступ к документу и мог его скопировать? Второй вопрос: сообщало градоначальство о проекте портовому управлению или нет? Если сообщало, тогда круг подозреваемых резко расширяется. А в нем и без того уже пол-Одессы…

– Поможем! – с энтузиазмом пообещал коллежский асессор. – Там у нас все под наблюдением. Челебидаки бдит!

– Особенно прошу вас, Анастасий Анатольевич, проверить немцев. Например, тот же самый Зеебрюннер из земельного отделения городской управы.

Интересовался он минными заграждениями? Если да, то нужны подробности.

– Этот Зеебрюннер – голова, – сообщил присутствующим чиновник особых поручений. – Но при этом жуткий русофоб, скажу я вам. Иной раз сидишь и думаешь: чего ж он тут живет, а не у себя в Германии? Подозрительно…

Неожиданно коллежский асессор спросил о другом:

– Алексей Николаевич, нам сообщили, что поездом убило капитана Двоеглазова из окружного штаба. Он ведь был в числе подозреваемых? Мне говорил об этом Фингергут.

– Был, – нехотя подтвердил Лыков.

– Не кажется вам его смерть подозрительной? Может быть, шпионы заметают следы?

– Эту часть дознания ведет военная прокуратура.

– Но каково ваше личное мнение? Поймите, мне важно знать. Если теперь, по вашей просьбе, я подключаюсь к расследованию, то, выходит, я тоже рискую?

– Попасть под поезд?

– А вот не смешно, – отрезал Челебидаки. – Я хорошо знал Александра Константиновича. Он не мог просто так, по собственному легкомыслию, угодить в колеса паровоза. Его убили германские агенты.

– Или он сам покончил с собой, когда понял, что скоро мы докажем его вину, – вмешался Азвестопуло.

Лыков чуть было не рассказал настырному чиновнику, что личность погибшего до сих пор не установлена. И что он не похож на Двоеглазова. Но коллежский советник удержался.

– Вашей безопасности ничего не угрожает, – успокоил он Челебидаки. – Вы глаза и уши градоначальника в полиции, так?

– Ну так.

– Сами лично дознанием не занимаетесь, лишь организуете взаимодействие между разными службами. За что же вас убивать? Поверьте, силовая акция – это дорого и рискованно.