Одесский листок сообщает

– На двоих нападать боятся. Нужно, чтобы я остался один. Ступай в отделение, и пусть кто-нибудь из наших тебя проводит.

Донцов удалился под конвоем Палубинского. Алексей Николаевич допил чай, сунул браунинг за ремень и пошел к выходу.

Он успел спуститься лишь на одну ступеньку, как сбоку рванул с места поджидавший автомобиль. Сыщик без раздумий бросился обратно в чайную, и тут за его спиной раздались выстрелы. Три или четыре пули пролетели мимо, одна ужалила, как пчела, куда-то под мышку. Лыков нырнул, перекатился через порог и буквально заполз внутрь. Выставил наружу пистолет, потом осторожно высунул голову.

Стрелять было не в кого: авто умчалось.

Подбежали из засады сыскные, подняли начальника и отряхнули от грязи.

– Ваше высокоблагородие, как вы? Вон из-под мышки нитки торчат.

Алексей Николаевич ощупал себя – вроде цел.

– Номер запомнили? – спросил он.

– Марка «Дикси», а номер пятьдесят два, – тут же заявил Жук. – Я в окошко смотрел – точно пятьдесят второй.

– Быстро в отделение, узнайте, чей это.

На Преображенской выяснили, что автомобиль принадлежит панамскому консулу Шварцкопфу. Полиция прибыла на Скобелевскую, где проживал консул.

Разбуженный Шварцкопф сначала ничего не мог понять. Быстро обнаружилось, что его шофер валяется пьяный в стельку, а новый «Дикси» пропал. Уже на следующий день кабриолет нашли в Матросской слободке.

Утром Лыков пил кофе в гостинице и приходил в себя после бурной ночи. Опять коллежского советника едва не подстрелили. Хорошая задумка дала незначительный результат. Теперь было ясно, что Гудима предавал своих бывших товарищей. Доказать в суде это не удастся, но путь в отделение негодяю отныне закрыт.

А вот поймать Балуцу снова не получилось. Более того, выяснилось, что у него имеются сильные союзники. Угнать автомобиль – полдела, надо еще уметь им управлять. Таких людей в Одессе не больше тридцати. Проверить их алиби можно, но для суда такое доказательство тоже не подойдет.

Сыскное отделение сбилось с ног, вычисляя угонщика. Заодно присмотрелись к владельцу авто. Выяснилось, что с Панамой господин Шварцкопф никак не связан, консулом является почетным, то есть на общественных началах. В портовых городах наподобие Одессы такую роль охотно брали на себя негоцианты – для блезиру.

Но Мориц Бенедиктович был не купцом, а австрийским императорским советником. Должность консула больше смахивала на маскировку шпионской деятельности… Однако предъявить лжепанамцу было нечего, и полиции пришлось оставить его в покое.

Совершив акробатический прыжок через порог чайной, Лыков разбередил зажившие было связки. Он снова носил руку на бинтах. Зато Азвестопуло выздоровел и теперь обходился без палки.

Алексей Николаевич получил письмо с кишиневским штемпелем.