Одесский листок сообщает

Моряки вперемешку с портовыми ворами, рвачи [85] рука об руку со шмуглерами… Большая часть этого люда предпочитала не подниматься наверх, в чистую Одессу. Низший мир предоставлял им что угодно, от женщин до опиума и аптечного ректи [86].

В винарке сыщики чуть не подрались с пиндосами – балаклавскими греками. Целый баркас во главе с атаманом напивался монополькой – обмывали хороший улов. Крепкие ребята в непромокаемых куртках и высоких сапогах из воловьей кожи захотели выгнать «чистеньких». Лыков решил показать фокус, после которого его всегда оставляли в покое: порвать пополам серебряный рубль.

Но больная рука не позволила. А может, сказался возраст? Пришлось сложить монету пирожком. Этого хватило – рыбаки отстали. Вскоре ввалились англичане с коммерческого парохода, и опять запахло дракой. Алексей Николаевич понял, что его захмелевший помощник готов примкнуть к единоверцам, и увел его прочь.

В следующем заведении к сыщикам привязались пятеро биндюжников в красных кушаках. Лыков снова полез в карман. Рубля там не оказалось, только полтинник. Алексею Николаевичу пришлось гнуть его. Биндюжники долго смеялись, потом заявили, что согласны взять шлепера в свою артель.

Но с испытательным сроком! Расстались полицейские с забияками вполне дружески."

"Пора было убираться из портовой преисподней. Медленно, останавливаясь передохнуть, начальник с подчиненным поднялись на Старый Николаевский бульвар. С юго-запада дул освежающий молдаван. Светало. Азвестопуло несколько раз порывался обойти вокруг дюка и петь при этом уголовные частушки. Коллежский советник махнул фурманщику и велел отвезти разомлевшего Сергея домой. А сам бодрым шагом отправился в гостиницу, где мгновенно заснул.

В управлении полиции Лыков снова оказался в полдень. Дела закончились, можно и поманкировать… Опять его позвали к полицмейстеру. Тот был приветлив:

– Ну, дождались!

– Чего? В смысле, вы дождались моего отъезда?

– И это тоже держу в уме, – признался ротмистр. – Но главным образом, что закончилось ваше дознание. Я ведь был в курсе всего, секретным образом помогал Игорю Алексеевичу.

– Вот как? – удивился питерец. – А я от вас скрывал.

– Думали, вы тут один надежда контрразведки? Хе-хе.

Мы, жандармы, тоже подсобляли. А штабс-капитан Продан ждет вас на гарнизонной гауптвахте. Только что телефонил – просил, как увижу вас, послать к нему. У него много интересного. Челебидаки-то сознался!

– Как сознался? – воскликнул Лыков. – Против него никаких улик, кроме…

Он запнулся, но ротмистр его понял:

– Кроме связной из Варшавы?

– Ну…

– Ночью, пока вы с Азвестопуло пьянствовали, мы обыскали квартиру коллежского асессора. И ничего не нашли. Оказалось, что все улики он хранил в служебном кабинете.