Одна кровь на двоих

Задержалась, взяла бутылку, вошла в комнату, сделав пару шагов влево, оперлась спиной о высокий подоконник, не сводя взгляда с Победного, отпила из бутылки.

— Слушай, а ты знаешь, где здесь кухня? — махнула куда-то неопределенно бутылкой, зажатой в руке.

Он смотрел тяжелым взглядом, не двигаясь и не меняя позы — одна нога согнута, вытянутая рука на колене. Молчал, рассматривал Машку.

— Пироги печь собралась? — спросил неприязненно.

Маша призадумалась над предложением, хлебнула еще разок по-простецки из бутылки.

— Нет, пироги — это как-то слишком, — по-деловому оценила лишнюю кулинарную масштабность.

"Он ничего не понял! Что это с ней? Что за спокойный тон, ей что, мало? Или безразлично, что здесь сейчас было? Или...

Ладно. Посмотрим.

— Ну, идем сварганим, — согласился устало.

«Ах ты умница, Машенька! — боялся радоваться Осип. — Ну, прости ты его, козла! Может, что и сложится?»

Присутствуя неслышной тенью, он пришел раньше их на кухню, разогнав всех, чтобы не мешали... А вдруг она что-то изменит?

Маша распахнула холодильник, разглядывая содержимое.

— Ты любишь бутерброды? Такие большие, сложные, со всякой всячиной?

Придя в кухню, Дмитрий широким жестом разрешил ей распоряжаться и стоял, скрестив руки на груди, ждал, что же дальше будет.

— Со всячиной не люблю, — устало, без эмоций сказал Дима.

— Ну хорошо! — согласилась Маша, доставая ведомые ее кулинарным замыслам продукты. — Пусть будет с конкретиной. А где хлеб?

— Не знаю, — пожал он вяло плечами, — ищи.

Пооткрывав ящики, она нашла нарезанный

квадратный хлеб для американских сандвичей.

— Подойдет! — бодро резюмировала, осмотрев находку. — Только будут не сандвичи, а бутеры!

Маша засунула два куска в тостер. Быстренько нарезала помидоры кружочками, буженину добрыми кусками, достала из холодильника майонез, листья салата, какой-то сыр и за пару минут соорудила два красавца бутерброда, положила на тарелки, одну сунула Дмитрию в руки.

И запрыгнула, помогая себе руками, на длинный рабочий стол, как раз напротив того места, где стоял мрачный Дмитрий Федорович.

Переплетя ступни в лодыжках, болтая ногами, как девчонка, Мария Владимировна взяла в одну руку бутерброд, в другую, за горлышко, принесенную с собой бутылку. Рассмотрев не без гордости свой кулинарный шедевр, откусила порядочный кусок и зажмурилась от удовольствия.

— М-м-м!

Он смотрел, не понимая, и начинал тихо заводиться, — что за игры? Дамочка захотела продолжения? К чему весь этот театр?

«Машка, тебе чего еще надо?»

Прожевав, она открыла глаза, сделала глоток из бутылки.