Одна кровь на двоих

Как он привез ее сюрпризом, никого не предупредив, на Николину Гору, и родители и Машка сначала смотрели друг на друга, оторопев, а потом бросились обниматься, целоваться и рыдали втроем, а Дима злился на себя ужасно и пытался остановить эти потоки:

— Хватит! Что вы плачете! Прекратите немедленно! Все же хорошо!

— От этого и плачем! — пояснила Лидия Андреевна, поглаживая Машу по волосам.

У него в горле закипали слезы, и он никак не мог понять, каким надо было быть идиотом, чтобы, живя в Москве, не отыскать Ковальских! Они сменили адрес, несколько раз переезжали, но Осип нашел бы их за полчаса! И мама просила не один раз, а он.

— Все, хватит! Машка нашлась и теперь никуда не денется, не потеряется, потому что будет моей женой!

Сообщение вызвало обратное действие, многократно усилив поток слез.

Дима рассмеялся, вытирая слезы с лица, а мама взволнованно спросила:

— Так у нас что, свадьба?

— А что такого? — не понял Дима переполоха.

— Как — что такого! Надо же подготовиться!

— Мам, да все подготовят, что ты волнуешься? Скажем, через неделю. А чего тянуть?

— Как через неделю? — совсем уж разволновалась Лидия Андреевна.

— Да что такого! Будут только свои, быстро, скромно, без шумихи и прессы! — И посмотрел на Машку, ожидая немедленной поддержки оглашенного решения.

— Нет! — отказала в поддержке Маша. — Это моя первая настоящая свадьба, и я хочу белое платье, и чтобы Федор Федорович вел меня к тебе, теперь он папа один на двоих, и все свои, и куча важных несвоих, если они нужны для твоего имиджа, и всякое мещанское с шампанским и поздравлениями. Пусть будет шумно! А? Федор Федорович, Лидия Андреевна?.. — И спохватилась, осознав грандиозность планов: — Ой, но лучше без прессы!

Дима расхохотался, глядя на эту троицу, сидящую рядком держась за руки, с мокрыми от слез щеками, смотревших на него как детсадов-цы младшей группы на воспитательницу.

— Нет, Машка, если по-мещански, с шампанским и для моего имиджа, то без прессы никак!

— Ой! — сказала Маша, напугавшись, что натворила.

А Дима, продолжая смеяться, позвал:

— Осип!

Осип материализовался у него за спиной и, улыбаясь во всю красу белых зубов, ответил:

— Тогда через две недели!

Как он спросил в первую их брачную ночь:

— Ну что, Мария Владимировна, нашу свадьбу ты запомнила?

— Да ни черта! — возмутилась расстроенная Маша.

— Представляю! — хохотал он.

И как Маша в их первой совместной поездке спорила с французской старушкой в Лионе по поводу схожести и различия кулинарных рецептов традиционной кухни двух стран.

— Но, мадам, — возражала старушка. — Мы никогда так не готовим капусту! Это не принято!

— Ну и что! — искрила энтузиазмом Маша.