Одна кровь на двоих

— И поверьте мне, юноша, много чего такого повидал и разумею! О-хо-хо! Вы понимаете меня, юноша?

Дима кивнул — дескать, понимаю, ни черта не понимая на самом деле, не в состоянии ничего понимать, кроме того, что Машка жива.

— Девочка умирала. Больше того скажу вам - девочка почти совсем умерла. Как вы ее вернули?

Дима молчал. Смотрел на старенького доктора, говорившего что-то оттуда, где побывала Машка, и молчал.

— Ну, я так и думал, — ответил самому себе доктор, кивнув в подкрепление своих выводов. — Вы знаете, молодой человек, у вас теперь с этой девочкой одна кровь.

Дима закрыл за странным доктором дверь, не пытаясь понять, о чем тот говорил, и вернулся к Машке. Снова укутав ее в одеяло, взял на руки, сел в гостиной на старинный кожаный пузатый диван с высокой спинкой, прижал к себе Машку и стал покачивать на руках, нашептывая ей на ухо что-то бессвязное, всякую ерунду. Главное, чтобы она слышала его голос.

Вернувшаяся Полина Андреевна, увидев эту картину, перепугалась с ходу.

— Все нормально! — поспешил успокоить Дима. — Ей стало хуже, я вызвал скорую. Сделали укол, температуру сбили.

Он дословно передал все рекомендации врача, и про кризис, который миновал, и про уход, и про то, что отказался от госпитализации.

— Димочка! — расплакалась Полина Андреевна. — Димочка, спасибо тебе! Бесконечное спасибо!

— Да ладно, Полина Андреевна! Все теперь будет хорошо, не переживайте вы так!

Он еще посидел с Машкой на руках, пока Полина Андреевна меняла белье на ее кровати, отнес девочку в постель и, воспользовавшись моментом, когда Полина Андреевна за чем-то вышла на кухню, поцеловал спящую Машку в лоб.

Посмотрел, подумал и поцеловал еще раз.

Вернувшись домой на плохо слушающихся ногах, он достал из холодильника бутылку водки и выпил. Всю. Из горлышка. Не отходя от холодильника.

Сегодня он победил смерть! Он заглянул ей в лицо! И это была жуть кромешная!

Но он победил и ужас, и страх, и смерть.

А потом он проспал сутки и сбежал от выздоравливающей Машки в поход с друзьями под мыс Сарыч. Он избегал встреч с Машкой до самого ее отъезда.

Они увиделись еще раз. Один. Когда ей было шестнадцать лет.

У Димы от воспоминаний тень легла на лицо.

Привыкший улавливать малейшие перемены в настроении Победного, Осип ощутимо напрягся, посматривая на него в зеркало с переднего сиденья.

Дмитрий не хотел об этом думать.

Зачем он вспомнил давно похороненное в глубинах сознания? На хрена?!

Сколько ей сейчас? Тридцать четыре? Да. Какая она сейчас, Машка?

У нее сильный характер, наверняка справилась, не далась этой дерьмовой жизни.