Одна кровь на двоих

Он ругнулся про себя!

О чем он думает, рассматривает девчонку по-мужски?! А ей плохо совсем, ее колотит!

Елена Ивановна, жена, соратница и помощница управляющего Льва Семеновича, покараулила девушку под дверью душевой на всякий случай, вдруг ей плохо станет. Дима сменил ее на посту, после того как отправил пострадавшего с врачами, вытерся и переоделся. Он принес с собой коньяк в лечебных и дружеских целях — отметить удачный исход спасательной операции и познакомиться.

Но, выйдя из душа, она была напряжена, почему-то нервничала, сразу дистанцировалась, спрятавшись за бесконечные «спасибо», «благодарю» и отстраненный этикетный тон.

Он смотрел и не понимал, что-то не стыковалось: на дурочку она была не похожа, на овцу напуганную тоже — не той пробы женщина, мужика вон спасла не задумываясь!

Так в чем дело?

Классовая ненависть к богатым или, наоборот, угоднический трепет?

Да нет, точно нет. Не то.

Или почувствовала, что он ею заинтересовался, — «песня» из классики «спаси нас бог — и барский гнев и барская любовь»?

Дмитрий раздражился: не хочешь — как хочешь, будет он разбираться в ее мотивах и страхах — нет так нет!

Но надо отдать должное, при всех своих испугах держалась она молодцом, если учесть к тому же, что находилась не в выигрышном положении — он хозяин дома, она русалка, занесенная из реки течением, он одет, она в мокром купальнике, босиком.

Он незнакомый богатый мужик, и его предложения дружеского участия могут грозить ей чем угодно — ну попадет ему «вожжа под мантию», прикажет своим охранникам не выпускать девицу, и что она сможет сделать?

Нет. Она определенно умница!

Когда они вышли из дома на яркий солнечный свет, он смог рассмотреть ее в деталях, внимательно.

Не такая уж и молоденькая, старше двадцати пяти, и он честно признался себе, что не совсем прав: вела себя мудро, отказавшись от всего, что он предлагал легким коньячным намеком, — знакомство, гостеприимство, одежду.

Он и предлагал-то потому, что заинтересовался ею как женщиной. Был бы на ее месте мужик, Дима дал бы ему коньяку или водки на берегу, полотенце, пожал с уважением руку и отправил в пансионат в одной машине с врачами и пострадавшим.

Все она правильно расчухала, и дистанцию обозначила, и отказалась от всего правильно!

И тут она наступила босой ногой на маленький камушек, попавший на плиты дорожки, тихо ойкнула, поджала ногу.

..

И его шибануло!

Как очень много лет назад — под дых, в голову, в пах, перекрывая дыхание, сбивая сердечный ритм!

Машка!

Его маленькая севастопольская соседка!

Он даже зубами заскрежетал, перевел дыхание, приказал себе. «Отбой!» — добавив попутно парочку крепких выражений в свой адрес, присмотрелся к ней внимательнее — другим взглядом, продолжая любезно-холодное прощание у распахнутой дверцы машины.