Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

— Он только гашиш курит, — сказала я Клаве. — Они тут все любители гашиш покурить."

"— Хасанчик, если я что узнаю, то пощады не жди. Поймаю и за яйца на первом попавшемся сибирском дереве повешу. Я с такими делами не шучу, мне мужик в дом работящий нужен: чтобы дров наколол, воды из колодца принес, в постели был бы как рысак.

— О, это я умею, — обрадовался Хасан. И тут же принялся себя нахваливать: — Это я умею! У меня это хорошо получается.

— Значит, ты рысак?

— Еще какой рысак!

— Не сломаешься? — настороженно спросила Клава.

— Как это? — не понял Хасан.

— Я ведь десять лет мужика не видела, — призналась тучная Клава и улыбнулась испугавшемуся Хасану, который был вдвое меньше и тоньше ее. — За стручок свой не боишься?

— Он стойкий перец, — я улыбнулась и вздрогнула: мне в очередной раз просигналил Ахмед.

Наконец, его терпение лопнуло. Он открыл окно и раздраженно закричал на всю улицу:

— Валя, я уже устал тебя ждать! Быстро садись в машину!

— Ладно, мне пора, — я дружелюбно улыбнулась Клаве. — Клава, думаю, что до Сибири вы Хасана вряд ли довезете. Бросьте его и поезжайте в отель.

— Я с этим экзотическим фруктом сама разберусь, — властно произнесла Клава и, войдя в роль будущей жены, по‑хозяйски спросила: — Слышишь, дружок, ты еще не передумал на мне жениться?

— Нет, — пробурчал араб и бросил в мою сторону взгляд, полный ненависти. — Только я в Сибирь не хочу. Я хочу проверить наши чувства в Хургаде, — сказал Хасан, рассматривая большущие груди Клавы, обтянутые прозрачной кофточкой.

— Смотри мне, — Клава показала перепуганному арабу кулак и покрутила им у его носа. — Если ты настоящий мужик, пусть не сибиряк, а египтянин, но все равно мужик, то ты за свои слова отвечать должен! Если обещал жениться, то женишься. Только попробуй раздумать! Во мне, между прочим, сто сорок килограммов живого веса. Я сибирячка с крутыми нравами. Будешь себя плохо вести — удавлю, как таракана. Ты, я смотрю, еще совсем молоденький.

— Как это? — не понял Хасан.

— В каком году ты родился? — пояснила Клава.

— Мне двадцать пять лет.

— Молоденький совсем, как я и думала. Ну ничего, я тебя воспитывать буду. Сделаю из тебя нормального сибирского мужика с арабскими корнями. Сейчас модно молодого мужа иметь. А чем я хуже других? Почему я должна одна свой бабий век прозябать?! Так что, дружок, ты от своих слов не отвертишься! Я твою лавку хорошо запомнила. После ужина приеду, чтобы был при полном параде.