Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

— Ничего себе они здесь намудрили! Ты же не в тюрьме сидишь, — понимающе произнесла сердобольная Клава. — Я поэтому и говорю, что лучше мужика здесь цеплять и к себе везти, чтобы он жил по нашим порядкам. Ты знаешь, я сегодня мимо мечети проходила, сколько же там мужиков, это надо видеть! И все раком стоят. Красота! Правда они все зачуханные какие‑то, пыльные. С душком. От них какой‑то прелостью воняет. Но это не беда, мужичка всегда отмыть можно: в ванну с пенкой посадить, мочалкой потереть, только воду менять почаще надо. А потом его одеколоном обольешь, и он чистенький будет, свеженький, новенький.

Напарник Хасана не сводил с нас глаз и, видимо, ждал, когда мы уйдем, потому что скорее всего Хасан действительно прятался в лавке.

— Девушки, покупайте сувениры! — напомнил о себе он.

— Да что у тебя покупать? Какие сувениры? Я Хасана скоро в Сибирь увезу вместе со всеми твоими сувенирами. Он у меня сам, как сувенир будет, на него весь наш поселок посмотреть сбежится.

Напарник Хасана сверкнул в сторону Клавы злобными взглядом и возмутился:

— Послушай, красавица, езжай в свой отель. Хасан болеет.

Он не поедет в твою Сибирь, он не любит мороз. Хасан хочет жить в Хургаде.

— Да кто его спрашивать будет?! Будет сопротивляться — я его упакую бандеролью и в Сибирь‑матушку отправлю. Мороз он не любит! Тоже мне, неженка нашелся. Он что, думает, я к нему в Хургаду мотаться буду, а он в мое отсутствие будет разгульный образ жизни вести и девок портить?! Не угадал!

— Слушай, да каких девок он будет портить?! — еще больше возмутился напарник Клавиного возлюбленного. — У вас все девки уже давно испорчены, у вас неиспорченных не бывает.

— У меня нет столько денег, чтобы туда‑сюда мотаться, — продолжала Клава, — Я троих детей одна ращу.

На эту‑то поездку еле накопила. Так что у меня разговор короткий: назвал прилюдно меня женой — значит, пусть женится, и точка! А то ишь надумал, чтобы я к нему постоянно моталась! А о моем бюджете он подумал?! Так что дадим ему валенки, ушанку и пусть привыкает к сибирским морозам.

— Женщина, возьми другого в свою Сибирь, — отстаивал честь друга напарник Хасана. — Поговори с кем‑нибудь еще, может, кто и поедет. Вон, на той стороне Саид работает.

Его в тюрьму должны посадить, ему нужно укрыться. Поговори с ним — он должен поехать в твою Сибирь.

— Нам в Сибири еще только уголовников не хватало! — вскипела Клавдия. — Я кого попало в Сибирь не повезу. Мне нужны настоящие чувства.

— Саид будет тебя любить!

— Я своего Хасанчика ни на кого не променяю, — отрезала Клава. — Если мой перец завтра в своей лавке не появится, то я его больше караулить не буду. Я просто эту лавку с землей сровняю. Так моему перцу и передай! — воинственно произнесла Клава.