Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Я всего лишь хочу, чтобы мы имели собственное жилье в Хургаде.

— Но ведь ты можешь не вернуться.

— Я тебя люблю. Как же я могу не вернуться?

— Валя, нужно сделать так, чтобы твою квартиру продали без тебя.

— Но это же невозможно!

— Ты можешь выслать доверенность на свою маму. Пусть она продает квартиру и пересылает деньги сюда.

— Валид, я тебе еще раз говорю, что это невозможно, — стояла я на своем. — У нас в Москве уже давно не продают квартиры по генеральным доверенностям. Да и покупателей днем с огнем на такую квартиру не найдешь. Так что квартиру должна продавать я сама.

— Тогда мы поедем в Москву вместе, — задумчиво произнес Валид и нервно закурил сигарету. — Одну я тебя не пущу, это мое окончательное решение. Я не могу позволить тебе ехать одной. Мы же семья, значит, мы должны делать все вместе.

Видимо, в этот момент он опомнился, почувствовав, что перегибает палку, и, решив усыпить мою бдительность, произнес томным голосом, как в старые добрые времена:

— Ладно, что мы с тобой все о деньгах. Главное — наша любовь и то, что мы с тобой обрели друг друга. Ты счастлива?

— Очень, — сказала я, едва скрывая свое отвращение.

— И я тоже. Мне хочется взять твою руку и приложить ее к своему сердцу. Я хочу, чтобы ты знала, что оно стучит для тебя: оно твое, ты можешь забрать его из моей груди.

Я ела вкусную рыбу и думала о том, как же быстро любовь может превратиться в ненависть, а все мечты и иллюзии — в обыкновенные мыльные пузыри. Мне все еще больно расставаться с этим мужчиной, потому что мне слишком жалко себя и слишком тяжело остаться одной. А еще… Еще мне было страшно от того, что наши с Валидом отношения закончились именно таким образом и я возвращаюсь на родину, избитая и глубоко несчастная… А ведь в кино все было бы совсем не так.

Я вдруг почувствовала в себе невероятные силы и поняла, что я смогу встать с коленей, что у меня все получится и что я уже готова к решительным переменам.

Я пила чай маленькими глотками, ловила на себе сочувственные взгляды официантов, которые перешептывались между собой и старались обслужить меня первой. Даже им было неприятно смотреть на избитую русскую женщину, у которой вместо лица был один сплошной синяк и которой, по всей вероятности, требовалась медицинская помощь.

И хотя мое тело ныло от боли, а душа была полностью опустошена, я вдруг воспрянула духом, я почувствовала себя уверенной женщиной, которая знает, чего она хочет, может контролировать ситуацию.