Огонь и сера

Впрочем, – горько рассмеялся Рен, – все это, похоже, хранится в голове у нашей знакомой.

– Ее знания о доме поразительны, и я уже нашел им кое-какое применение."

"Рен испытующе посмотрел на собеседника.

– Я хочу, чтобы она нашла в библиотеке все, что касается сатаны.

– Сатаны? Это обширная тема, hypocrite lecteur[9].

– Так получилось, что меня интересует только один аспект: смерть человека от руки дьявола.

– То есть когда человек продает душу? В уплату за услуги?

Пендергаст кивнул.

– Тоже весьма обширная тема.

– Мне не нужна беллетристика, Рен. Меня интересуют лишь документальные источники.

– Вы слишком долго находитесь в этом доме.

– И не зря. К тому же ты сам сказал: наша знакомая превосходно владеет содержанием библиотеки.

– Понимаю.

Блуждающий взгляд Рена коснулся дверей в дальней стене зала. Пендергаст заметил это и произнес:

– Хочешь с ней увидеться?

– Спрашиваете! Вы забыли, что я для нее сделал? После того, что случилось здесь летом, я почти ее крестный.

– Я ничего не забываю и буду обязан тебе до конца жизни.

Не говоря больше ни слова, Пендергаст направился к дверям и открыл их. Рен заглянул внутрь, и его желтые глаза загорелись. У дальней стены до самого потолка возвышались полки с книгами, и отсветы пламени из камина взбегали по корешкам роскошных кожаных переплетов. У самого же камина в «крылатом» кресле сидела девушка в окружении еще десятка стульев и диванчиков, расставленных на персидском ковре. Положив на колени массивный фолиант, она листала страницы с гравюрами Пиранези. Новая страница перевернулась, и пламя ярко озарило темные волосы и глаза девушки, обозначило контуры стройной фигуры, которые не скрыл даже длинный передник поверх белого платья.

Рядом на столике жаркие отблески плясали на чайном сервизе на двоих.

Пендергаст тихо кашлянул, и девушка подняла на него глаза. Увидев Рена, она испугалась, но затем, узнав его, отложила книгу и встала.

– Как поживаешь, Констанс? – мягко проговорил Рен своим хриплым голосом.

– Замечательно, мистер Рен, спасибо. – Констанс присела в небольшом реверансе. – А вы?

– Занят, очень занят. Книги отнимают все мое время.

– Никогда бы не подумала, что можно говорить с такой неохотой о столь благородном занятии, – сказала Констанс. На ее губах промелькнула тень улыбки, и Рен не успел понять, что это – насмешка или же снисхождение?

– Нет-нет, как можно?! – Рен попытался взять себя в руки. Все же быстро он забыл об этом мудром голосе и старомодных, изящных оборотах речи. Забыл, как светятся глубиной времени глаза на молодом прекрасном лице. – Как же ты проводишь время, Констанс?

– Довольно обыденно.