Огонь и сера

– Полагаю, адвокат, как и я, посоветовал держать рот на замке? – улыбнулся Пендергаст.

Баллард не сказал ничего.

Пендергаст принялся бесцельно бродить по салону, восхищенно разглядывая оттиски на деревянных панелях. Казалось, он просто убивает время.

– Так мы идем? – не выдержал Баллард.

– Он все-таки разговаривает, – заметил д'Агоста."

"– Похоже, наш мистер Баллард такой человек. – Пендергаст кивнул с отсутствующим видом. – Не слушает добрых советов.

Баллард умолк, едва сдерживая ярость.

– Думаю, сержант, придется здесь задержаться, чтобы все осмотреть. Понимаете?

Д'Агоста понял, к чему клонит товарищ.

– Конечно.

Терпение Балларда обращалось в пар, а Пендергаст все бродил по залу: то пролистает газету, то полюбуется литографией в рамке. Вот вдалеке завыли сирены, недовольно загавкал мегафон, а фэбээровец только взял со стола номер «Форчун»[34], небрежно пролистал и положил обратно. Взглянув на часы, он обратился к напарнику:

– Сержант д'Агоста, как полагаете, я ничего не забыл?

– Вы не проверили фотоальбом.

– Блестяще, спасибо!

На некоторых страницах фэбээровец задержался, словно пытаясь запомнить лица на снимках.

– Пройдемте, мистер Баллард.

Потемнев, Баллард накинул ветровку и последовал за Пендергастом. С тараном на плече д'Агоста шел в арьергарде. Стоило троим ступить на пирс, как их оглушил шум толпы. Выли сирены, плевался в мегафон офицер. За оградой фоторепортеры дрались за место в поисках удачного ракурса. В аллее полиция расчищала дорогу конвою.

Баллард остолбенел.

– Ублюдок! – выплюнул он в лицо Пендергасту. – Так вот зачем ты тянул время!

– Так и вижу тебя на первой полосе «Дейли ньюс», – кивнул д'Агоста.

Глава 24

На служебной машине Брайс Гарриман возвращался в город. Брань, давка и ноль информации – все, чего он добился в порту, где пресса устроила на копов настоящую охоту. Вот и лови после этого полицейские радиосигналы. Только время потратил. Ехал бы сразу в офис строчить статью про убийство Катфорта.

Впереди на Уэст-стрит движение застопорилось. Проклиная невезение, Гарриман давил на клаксон. Реши он ехать в метро, не пришлось бы сейчас куковать в пробке.

Гарриман успел перебрать в уме с десяток вариантов введения. Вновь и вновь он мысленно вставал у дома Катфорта – среди сборища, что кричит, требует, алчет вестей. Для этой толпы он и писал. Сейчас, когда Смитбека нет и «Таймс» упорно не желает видеть в убийстве сенсацию, у Гарримана развязаны руки.

Однако если он просто скажет, мол, убили Катфорта, и все, темы хватит на один выпуск. Или на два.