Ох, Мороз, Мороз...

Диккенс)— Погоди-погоди, — Лика отставила бокал с сельдерейным фрешем и внимательно уставилась на Павла. — Давай-ка, я уточню, правильно ли тебя поняла.

— Уточняй, — согласно кивнул Павел. В его бокале содержимое чуть симпатичнее — фреш морковный с яблоком. По крайней мере, цвет яркий и на вкус терпимо. Но в баре в фитнес-клубе текилы не допросишься. Не поймут.

— Ты хочешь… — Лика втянула в себя через соломинку немного омерзительной зеленой жижи, — чтобы я изобразила твою пассию.

— Скорее, чтобы нас можно было заподозрить в связи, но без каких-либо обличительных фактов.

— Понимаю, — хмыкнула Лика. — Женщине много не надо, ей покажи смазливую мордашку рядом с мужем, остальное она досочинит сама, включая, сколько времени у вас роман, где вы встречаетесь и в каких позах занимаетесь сексом. Верно?

— Верно, — кивнул Паша. Он слега нервничал, идея Ракитянского казалась ему спорной. Но зато Лика, похоже, наслаждалась разговором.

— И ты за это сбираешь мне заплатить… — тут Лика наклонилась к нему и шепотом назвала сумму. — Так? Ты нули не перепутал?

— Не перепутал, — Паша вдруг понял, что перестал нервничать. И сейчас начнет улыбаться.

 — Именно столько. Но уточню и я. У моей жены весьма… сложный характер. И с нее станется устроить какие-то разборки. С тобой. Поскольку ты выступаешь в роли прикрытия, и именно за это я тебе и плачу.

— Да бога же ради! — Лика подняла согнутую в локте руку, повернула голову и чмокнула свой выпуклый бицепс. — Я ж никогда не против хорошей потасовки. Так что… Золотой ты мой! Брильянтовый! Бери меня, я вся твоя!

На них покосился бармен, но они уже хохотали.

А потом Лика сделала несколько парных селфи и шлепком по заднице отправила Пашу в зал.

Если честно, сейчас ему было совсем не до фитнеса, но не спорить же с девушкой, которая собирается принять по твоей просьбе удар на себя.

***Инги хватило на два дня. Через эти два дня она поняла, что сойдет с ума. Что так жить невозможно. Еще несколько дней назад он — растрепанный, со вспухшими губами, жадно и бесстыдно целовал и ласкал ее на узкой постели. Был так близко. Был таким близким. Ближе просто не бывает.

А потом — мы не должны видеться какое-то время.

Так нельзя. Так невозможно. И ей плевать на последствия. Увидеть. Обнять.

Пусть прогонит так, глядя в глаза.

И спустя десять минут черная «бэха» мчала Ингу по вечерней столице.

***Инга: Выйди, встреть меня. Я в холле.

Павел: В каком холле?!

Инга: В холле гостиницы.

Он не стлал ничего писать — толку? Выругался сквозь зубы, натянул кофту от спортивного костюма и пошел встречать. Упрямство надо измерять в Ингах Дубининых!

А когда увидел ее в холле — джинсы, кожаная куртка и растрепанные темные волосы — едва удержал в себе желание подбежать и обнять. И на руках унести в номер, спрятать.