Ох, Мороз, Мороз...

Айтишников своих можете обрадовать.

— Обязательно, — медленно кивнул Мороз. — Инга, может, вам машину организовать, отвезти до дому?

— Нет-нет, не нужно. Я сама! — она едва ли руками не замахала. — Я пройдусь, подышу.

— Ночью?

— Отличное время для прогулок, — уверила его Инга. И практически бегом исчезла из спейса.

Павел какое-то время еще стоял, глядя на светящийся экран монитора, на пепельницу, чайник и пустую тарелку. Ощущение триумфа было ярким, как вспышка, и таким же кратким. Надо идти спать. Надо поспать хотя бы еще немного. Завтра предстоит очень многое сделать.

***Выспаться ей не дали. Телефон-то Инга отключила, а вот дверной звонок — нет, не додумалась. Ну никак не ожидала, что работа явится к ней на дом.

Явилась.

Теперь ее черед встречать коллегу по работе в пижаме.

— Почему я должен узнавать о том, что система запущена, от людей Мороза? — Борис Юрьевич, не дожидаясь приглашения, шагнул через порог.

— И вам доброе утро, дорогой шеф, — Инге не удалось сдержать зевок. Покосилась на часы над дверью. Десять утра. Для человека, который лег спать ближе к пяти — непозволительно рано.

— Ты прекратишь паясничать? — раздраженно вздохнул Горовацкий. Потом оглядел ее внимательнее и еще раз вздохнул. — Хотя чего от тебя ждать?

И пижама наша вам не нравится. Господи, как жить-то? Ну нет у нас шелковых пижам, как у господина Мороза, есть вот кигуруми тигрыси, очень комфортно и тепло, знаете ли. Да, только по нужде не очень удобно ходить. И, кстати…

— Кухня там, — Инга махнула рукой. — Я в туалет.

Когда она вышла из санузла, на кухне слышался шум закипающего чайника. Да-да, будьте как дома, уважаемый Борис Юрьевич.

— Я сейчас буду курить.

К шуму чайника присоединился звук заработавшего кондиционера.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Что, мне надо было звонить вам в четыре утра, чтобы сообщить новость? — огрызнулась Инга, вскрывая новую пачку сигарет.

— Могла бы написать сообщение в вацап, — мрачно ответил шеф. — Мороза же ты в известность поставила.

— Этот ваш Мороз… — Инга с наслаждением сделала первую, самую вкусную затяжку, — сидел со мной всю ночь.

Горовацкий едва не обронил взятую с полки кружку.

— Эй, осторожнее, это моя любимая!

— Ты серьезно? — шеф поставил любимую кружку перед Ингой.

— Куда уж серьезнее, — девушка потянулась к банке с кофе. — Чай мне приносил, и бутерброды настрогал самолично.

Борис Юрьевич покачал головой. Молча сделал кофе себе и Инге. Потер виски руками.

— Ты все равно должна была меня предупредить, Инга, — произнес с нажимом. — Мы с Ярославом выглядели сегодня как идиоты.

Ярослав. Опять Ярослав, черт его дери.