Ониксовый шторм

Я вскочила на четвереньки и поползла к сундуку, в то время как занавески занялись огнем, а в коридоре позади послышались крики.

Из-за паники отказывались слушаться руки. Время было на исходе, но я не могла их бросить. Они – все, что у меня осталось.

Каждый дюйм давался с трудом, тело не подчинялось простейшему приказу двигаться, лоб покрылся испариной, когда огонь перекинулся на постель.

– Что ты делаешь? – крикнул кто-то позади меня, когда я вновь потянулась к сундуку.

У меня не было времени оглядываться. Подушки, запасное одеяло, книги, которые со мной отправил отец, – все это я швыряла в пламя, словно жертвоприношение, все глубже зарываясь в бездонный сундук.

– Нам пора! – Кэт упала рядом на колени. – Они уже захватили зал. Надо лететь!

– Я не могу найти! – пыталась крикнуть я, но мой крик получился почти неслышным. Почему я не могу кричать? Почему не могу даже плакать из-за жестокости того, что происходило, из-за вечного ужаса перед грядущим роком? – Собирайтесь! Я догоню.

– Я не могу тебя бросить! – Она схватила меня за плечи – лицо в саже, темно-карие глаза мокрые от страха. – Не заставляй, потому что я просто не могу.

– Ты должна жить! – Я вырвалась и снова потянулась внутрь сундука. – Он выберет тебя. Я знаю. Ты – будущая королева Тиррендора, ты нужна твоему народу.

Она еще не потеряла корону. Она будет бороться за свое.

– А ты нужна мне! – завопила Кэт, потом вскрикнула, бросилась на меня, и наши спины опалило пламя.

Дерево затрещало и рухнуло, а потом жар изменился, окружил нас со всех сторон.

– Всего одну… – Наконец пальцы нашли миниатюрную картину. Я успела разглядеть мягкие улыбки и веселые медово-карие глаза своих родных, прижала миниатюру к груди. – Есть!"

"Кэт поставила меня на ноги, потащила к двери, и мы обе вздрогнули, когда обвалился балдахин моей кровати. Взметнулись искры, обжигая мне руку, миниатюра выскользнула из пальцев, загоревшись в полете.

– Нет! – вскрикнула я.

Кэт потянула меня назад, а пламя пожирало портрет, только это уже была не картина… а живые люди. Мои родители. Моя семья. Они горели.

– Хватит! – хрипела я, пока меня тащили прочь под их крики, их слезы, их мольбы спасти. – Нет! Нет!

Я резко вскочила в кровати, хватая ртом воздух и стряхивая остатки кошмара, а по спине катился градом пот.

В окно струились вечерние лучи солнца, озаряя спальню, когда-то принадлежавшую Ксейдену, – ту, которую он закрыл чарами так, что пройти могли только я и он. С бешено колотящимся сердцем я окинула взглядом спящие лица моих товарищей. Слава богам, Ксейден применил здесь ту же охранную методику, что и в моей басгиатской спальне, – я провела весь отряд одного за другим.