Опера вызывали?!

— Признавайся.

— У меня есть парень, — упираясь в твердую грудь оперуполномоченного, заявила я.

— Уже нет, — спокойно сообщил он.

— Ты мне не нравишься! — выдала я новый аргумент.

— Это временно, — оптимистично заверил Громов.

— Отстань от меня! — взмолилась я.

— Не дождешься! — отрезал Чингачгук. — Давай быстренько чай, пельмешка, и я ухожу. Обещаю не приставать!

— Никакого чая! — не менее решительно отрубила я. — Не хочешь просто уйти, засчитаем это как твой подвиг. А с Карлсоном я сама познакомлюсь!

— Ладно, Цветочек, подвиг так подвиг, — сквозь зубы прорычал Жека, — я уйду.

— И цветы забирай!

— Это тоже подвиг? — он приподнял одну бровь. — Считается!

Подхватил букет и, чеканя шаг, отправился в прихожую. Я стояла в центре комнаты, округлив глаза от его неожиданно смены настроения.

Из коридора послышался шум, звук открываемого замка и грозное:

— Дверь запри!

Неужели и правда уходит? Я быстро добежала до прихожей, но успела увидеть только спину оперуполномоченного. Входная дверь закрылась, а я так и стояла еще около минуты, не в силах сделать шаг.

Мотнула головой, приходя в себя.

И только щелкнув кнопкой чайника, я вспомнила, что шокер мне так и не вернули…

Глава 20

Жека

Я шел. Просто шел по городу и в бессильной злобе сжимал зубы.

Вот что ей надо? Что? И так раскорячился, как никогда и ни перед кем. Да я даже перед Светиком так не отплясывал! В подвиги вписался и честно выполнял первый. Потому что я слово дал, и если нарушу — сам себе в глаза смотреть не смогу.

Хотя меня вынужденный целибат уже начал знатно напрягать.

Самое обидное, что я действительно просто хотел с ней поговорить. Чай, млин, попить, узнать получше. А ей Мишаню подавай. Красивый он, видите ли. А вот облом ей, а не Мишаню, пусть меня берет, я тоже красивый!"

"Пельмешка прицельно и четко убивала мою самооценку с каждой новой встречей. Не то чтобы мне не отказывали, всякое бывало. Но никогда до нее меня это так не цепляло, а мое стремление просто повеселиться приводило меня явно не туда, куда я планировал.

Взять бы ее, посадить на стол и вытрахать к чертям всю язвительность. Чтобы взгляд голубых глаз с обожанием и желанием смотрел… Пока же я видел только огонь решимости послать меня куда подальше так, чтобы на обратной дороге я потерялся и не нашелся.

И вот такое у меня реально случилось впервые. Мне нужно было время, чтобы переварить и справиться с самым сокрушительным фиаско на любовном фронте. И впервые я не знал, что делать.

Плюнуть на все и забыть привлекательную пельмешку я не мог. Уже не мог.