Опера вызывали?!

Глава 23

Глава 23

Лиля

Горячая ладонь оперуполномоченного по-хозяйски легла на мою талию, и меня подпихнули вперед.

Я обернулась через плечо, вглядываясь в его уставшее лицо. Успела заметить темные круги под глазами, да и в общем Чингачгук был непривычно бледен. Неужели действительно не спал? А вот что правда — то, что работал или что трудился на эротическом фронте, продолжая саботировать первый подвиг, — вопрос.

Летом, когда я проходила практику в УГРО, меня, как стажерку, вручили оперу Потапову. Не Михаилу, но, когда тот не высыпался, рычал совсем как медведь-шатун, которого ночью разбудила стайка гламурных девиц с целью сделать красивые фото.

Меня он в первые дни серьезно не воспринимал и разговаривал так, словно перед ним не человек, а гламурная курица. Настоящая. С перьями и клювом, которая каким-то чудом научилась разговаривать. Включив его в свой список на увольнение, когда стану генеральным, я старательно трудилась и даже смогла с найти с ним общий язык.

Потапов практически жил на работе, не имея семьи и детей. Правда, весь его пыл был направлен на борьбу с нарушителями, в отличие от Чингачгука, который задался целью увеличить демографию в одном конкретно взятом городе.

Или просто взял на себя трудную миссию осчастливить как можно больше девушек и наставить рогов их мужьям.

Громов меня волновал, злил, нервировал и виртуозно заставлял делать то, что нужно было ему. Сопротивляться его напору и креативности было нелегко даже мне.

Но в тот день, взглянув в его усталое лицо и заметив грустный взгляд, я искренне Гению посочувствовала.

Червячок сомнения, что меня снова водят за нос, конечно, присутствовал, но его быстро сменил менторский тон моей совести, который грозно сообщил, что Громов меня спас.

Дважды. Первый раз от голодной смерти, потому что все деньги, карточки и мобильный были в сумке. А второй от позора растянуться на асфальте.

Вдохнув поглубже, я старалась не обращать внимания на то, что опер только что хищно не облизывался, глядя на меня.

По коже пробежали мурашки от его взгляда, а я сделала лицо кирпичом, гордо шагая к нашему любимому с Полиной киоску с кофе.

И стараясь не вспоминать позорный момент, когда в августе мы с ней на этом самом месте нахамили хаму, который впоследствии оказался нашим с ней преподавателем уголовного права и ежедневно выводил из равновесия мою подругу.

— О чем задумалась, пельмешка? — отвлек меня Громов.

— Ни о чем, — отмахнулась я. — Расскажи мне лучше, кого ты осчастливил сегодня ночью своим лучезарным присутствием.

— Цветочек, да ты тиран и собственница, — непонятно чему обрадовался Жека, а я прикусила язык.

— Я просто проверяю выполнение первого подвига, — быстро поправилась я.

— Докладываю: первый подвиг выполняется согласно устному приказу.