Операция \

"

"Когда черный «рошэ» выскочил наконец из тесного коридора заборов и стен, сложенных из массивного известняка, в машине обрели возможность говорить.

— Хороши же ваши знакомые в тайной полиции, князь! Сначала сунули дутый адрес, а потом вообще чуть не сцапали и не отправили в каталажку… Рыцарь-мститель! Вам больше подходит стоять в баре… За стойкой, в фартуке, ваша светлость…

— Не забывайтесь, штаб-ротмистр, — зло огрызнулся Вяземский. — Неизвестно, где вам самому завтра стоять…

— И что на себя напяливать, — поддержал генерал, тоже оскорбленный запальчивыми словами беглого офицерика из захудалых остзейских баронов.

В иные времена Вяземский и Волошин таких вот штаб-ротмистров не пускали на порог собственного дома.

— Во всяком случае, ни вы, ни ваш самозваный император больше меня не увидите. Я не такой идиот, чтобы мозолить в Ницце глаза полиции. У генерала Кутепова найдется работа для меня. Остановите машину!

Эльвенгрен вылез из автомобиля и с такой силой хлопнул дверцей, что неповинный «рошэ» покачнулся, жалобно скрипнув рессорами.

Штаб-ротмистр ушел, не оглянувшись на коллег и унося с собой три тысячи франков задатка, который был им позавчера истребован у генерала под угрозой отказаться от участия в операции.

Задаток у Эльвенгрена полагалось взять назад, но Волошин покосился на карман штаб-ротмистра, оттянутый тяжелым пистолетом, и не решился предъявить подобное требование. Хотя и понимал, что ему предстоит трудное объяснение с Викторией Федоровной по поводу истраченных впустую франков.

— Вот так, князь, — со вздохом сказал Волошин. — Штаб-ротмистр укатит сегодня, в Париж, а нам ехать некуда. Будем надеяться, что у здешней полиции и без нас хватает забот… В конце концов, у неё же нет ни единой улики…

— Конечно, нет.

Просто мы заехали в отель, генерал. Выпили по рюмке вермута. За это, слава богу, не сажают в каталажку.

В портовом переулке, неподалеку от собственного заведения, Вяземский тоже вышел из автомобиля. Князь был обескуражен неудачей, хотя в глубине души понимал, что она помогла ему выпутаться из опасной затеи, в которую он попал, утратив собственный здравый смысл.

Последние годы жизни выучили светлейшего князя Вяземского не обжигаться на молоке.

В гражданскую он три года кланялся пулям, мёрз в окопах, кормил вшей, валялся раненым по грязным санитарным теплушкам. Бог весть как выжил в кровавой заварухе, как сумел сохранить те крохи, которые позволили в Ницце иметь крышу над головой, приобрести портовый бар, получить, в отличие от многих тысяч эмигрантов, верный кусок хлеба.

У Деникина, у Врангеля были сотни тысяч солдат, опытные офицеры, бронепоезда, пушки, самолеты. Даже танки добрые дяди подкидывали святому белому воинству.