Отбор для Короля волков

Дикое зверье оказалось непривередливым. Им не нужны были юные и чистые девы. Они брали даже покрытых позор-р-ром шлюх, от которых отрекались семьи. Но потом до людей начали доходить слухи, что жены волков живут в богатстве и довольстве. Желающих попасть к ним и больше не знать забот становилось все больше… И тогда Волчьи сыновья начали выбирать из всех желающих тех десятер-р-рых, которые им были по нраву больше др-р-ругих. Первыми всегда выбирают вожаки стай. А потом уже все остальные.

Варварство какое-то. Аглая удивленно подняла брови, на секунду забываю обо всех своих проблемах.

— А если девушка никому не понравится?

— Оборотни все равно забирают ее с собой. Ведь она может приглянуться тем, кто не приехал на Отбор.

Аглая никогда не считала себя глупой, но тут, как ни старалась, не могла понять.

— Какой тогда смысл в Отборе, если забирают всех?"

"Тень задрожала. Бледные искорки на ее полотне вновь начали загораться и тут же гаснуть. Откуда-то пришло понимание, что трольхар не доволен ее тугодумством.

— Вожаки имеют шанс выбрать из множества дев. Остальным достается то, что осталось. А нынче так и вовсе желающих попасть на Отбор стало много. Оборотни оставят лишь десять достойнейших. — Трольхар снова взволнованно колыхнулся. — Наверное самых грязных подстилок.

И добавил презрительно:

— Мерзкое зверье…

Аглая пыталась осмыслить услышанное, но звучало слишком уж фантастически.

— А почему ты сказал, что я должна придумать, как выжить на Отборе? — В ней вдруг проснулся журналист. — Бывали смертельные случаи?

Трольхар спланировал вниз и разлился по полу черными волнами. Сиплые прерывистые звуки выдавали смех.

— Смертельные случаи? А ты забавная… Ты вызвала ведьмину бурю. Молись Сатане, чтобы оборотни не поняли, что это дело рук ведьмы. Они рождены, чтобы убивать вас, обучены этому. Охота у них в крови. Представь, что будет, когда ты не сдержишься в следующий раз? Если волки тебя вычислят, то никакой князь уже не спасет. Будь ты хоть королевской дочерью. Они умеют заставить страдать.

Все сказанное тенью звучало слишком фантастично. И от этого еще более страшно. Аглая поняла, что как бы не отрицала очевидное, ее страшная реальность уже не изменится: она попала в другой мир. В дикий, жестокий, непонятный мир. И если сейчас она не придумает, что делать, то смерть у нее будет жуткой. Вспомнился сорванный со стены гобелен. И еще один — в коридоре. А резьба на двери? Дурное предчувствие буквально вопило о том, что это не выдумка мастеров.